Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

когда я спала? — Ее глаза полезли на лоб, щеки зарозовели. Обхватила себя руками за плечи. — Я была голая. Когда я проснулась, я была голая, и я пила, и я была голой в постели, когда проснулась! Что… что вы… вы что… нет, только не это… о, нет, нет, нет, только не говорите мне, что мы занимались…

— Как кролики. Всю ночь. Оторваться от меня не могли.

Почему ботинки не налезают? Как будто пытаешься засунуть лабрадора в почтовый ящик.

— О господи… — Розовый цвет стал на оттенок темнее. — Я не… это была ошибка, и я, на самом деле, не думала…

Потом она меня ударила. По щеке. Не так, конечно, сильно, чтобы поранить, но все равно чертовски больно.

— Как вы могли? Как вы могли воспользоваться моим положением, я была пьяна, что вы за мужчина, вы достаточно стары, чтобы быть моим отцом, вы мерзкий, низкий, эксплуатирующий…

— Да не глупите вы — не было ничего. Половину ночи вы блевали, а другую половину храпели с двух концов.

— А-а… — Закусила верхнюю губу и отвернулась. — Понимаю, это шутки у вас такие, шутите над тем, что я якобы была распутной и хищной, в то время как я была омерзительной и гадкой.

— Хотите — верьте, хотите — нет, но я не могу назвать вас неотразимой, и не все мужчины потенциальные насильники. — Я потер рукой ноющую щеку. — И если вы ударите меня еще раз, получите сдачи.

Кромка горизонта окрасилась бледно-голубым сиянием, небо было цвета глубокого индиго с мерцающими на нем звездами. Большая часть Лервика[75] лежала в темноте, и только зеленовато-желтые ленты уличных фонарей да свет фар одинокой машины разбивали ночной мрак. Правда, Холмсгартский паромный терминал был залит светом, как футбольный стадион.

Мой непослушный чемодан вилял и подпрыгивал, пока я, прихрамывая, тащился за доктором Макдональд по крытому трапу. В флуоресцентном свете был виден пар от ее дыхания.

Сквозь подметки ботинок просачивался холод, и ступни ныли.

Шетлэнд в ноябре… Я, наверное, спятил.

Паромный терминал был похож на громадный свинарник, сделанный из ржавого железа Края арочного покрытия выкрашены в красный цвет.

Она потопала вниз по ступенькам в зону приема. На улице прохлаждался автобус «ЗетТранс», его белые с синим бока заляпаны чем-то бледно-коричневым.

— Как вы там?

Она говорит!

— Думал, что вы со мной не разговариваете.

Задрала нос в небо:

— Это было бы неприлично.

— Ну да, конечно. А что тогда прилично — надраться до соплей, заставить меня заплатить по счету, а потом заблевать всю ванну?

Свет фар осветил терминал — рядом с автобусом припарковался крошечный белый «форд-фиеста». На его боку была явственно видна сине-желтая, в клетку, полоса, на крыше мигали сигнальные огни. Самая маленькая в мире патрульная машина. Констебль в униформе отклеился от водительского кресла, вылез и посмотрел на часы.

Я выволок свой чемодан в темное холодное утро.

Констебль поднял глаза:

— Вы Хендерсон?

У него было худое бледное лицо, длинный нос, коротко подстриженные виски и затылок и уложенный гелем чубчик спереди. Северо-восточный акцент, парень не местный.

— Спасибо за заботу, констебль …?

— Кларк. Ройс Кларк. Как Джеймс Бонд, только без прибамбасов.

— О’кей. — Я подошел к багажнику, но свободного места для багажа в нем не было: он был до верху набит защитной экипировкой и большими черными сумками.

— Извините. — Констебль пожал плечами. — Все большие машины на двойном убийстве в Ансте.[76]

Доктор Макдональд заглянула на заднее сиденье:

— О господи… Еще защитная экипировка.

— Ну, вам же ехать недалеко. — Ройс открыл заднюю дверь, схватил чемодан — тот, что поменьше, — и втиснул его за спинку водительского кресла. — Может быть, поставите большой чемодан себе на колени?

Она сглотнула, пошаркала ногами по заиндевевшему асфальтовому покрытию:

— Да, конечно, это будет здорово, мы же не будем так ехать целую вечность, не так ли, это прямо какое-то приключение, и я…

Я взял у нее большой чемодан:

— Здесь чертовски холодно, прекратите жевать сопли и садитесь.

— Вы знаете, что я не переношу замкнутых…

— Это вы хотели приехать сюда и встретиться с Генри.

Ройс дохнул в сложенные в пригоршню руки:

— Без обид, ребята, но у меня сегодня еще куча дел, и у нас народу не хватает, так что…

— Да, все в порядке, отлично, все очень хорошо, вообще никаких проблем, я сяду сзади. — Доктор Макдональд потерла пальцы, сделала два глубоких вдоха и забралась внутрь.

Я сунул большой чемодан ей на колени. Он занял все оставшееся пространство, и она стала смотреть поверх него, как маленький ребенок смотрит на прилавок с конфетами. Захлопнул дверь. Потом, втиснув под ноги чемодан, залез на переднее сиденье.

Ройс включил на полную обогреватель и, вырулив с парковки, направился на север, прочь из города. Из стереомагнитолы зазвучала группа «Queen» — Фреди Меркьюри пел о том, что не хочет жить вечно.

Осторожнее надо быть со своими желаниями.

Вырубил музыку.

— Так, значит, — Ройс посмотрел в зеркало заднего вида, — вы психолог-криминалист, так?

— Смотрите на дорогу, пожалуйста, я в машинах всегда нервничаю, ну, и еще в замкнутых пространствах тоже, в смысле, ничего личного, но…

— Да, она психолог-криминалист.

— Отлично. — Он кивнул, сбросил скорость на повороте и, завернув за угол, направил машину вверх по холму. За нами исчезали окраины Лервика. — Вы здесь из-за убийства? Правда, чума? Супружескую пару зарубили насмерть топором. Ходят слухи, что они свингеры.

— Вообще-то…

— Нет, вы можете в это поверить, а? На таком крошечном острове, как Анст? Когда все вокруг друг друга знают, а? Кто-нибудь пернет в Валсгарте, а в Самбурге все уже знают, чем воняет.

— Мы на самом деле…

— Я вам вот что скажу, это просто культурный шок — приехать сюда из Лоссьемаут. Знаете, большинство из них родственники. Ну, за исключением вновь прибывших. Наши жертвы — ну, те, которые свингеры, — они на самом деле из Гуилдфорда. Там, наверное, такие дела вроде как в норме…

В темноте промелькнула вересковая пустошь, бледно-желтая и зеленая в свете фар патрульной машины. Я достал мобильный телефон:

— Мы здесь не из-за ваших убийств.

— Нет?

— Мальчик-день-рождения.

Еще один кивок:

— Понятно.

Дорога повернула налево, и перед глазами открылась равнина. Предутренний свет превратил морской залив в оловянную пластину, удобно устроившуюся среди темных холмов.

— Хотите знать, что я об этом думаю?

Не очень.

Мобильник пикал и насвистывал — пятнадцать пропущенных звонков. Восемь от детектива-констебля Роны Мэсси — ей, по всей видимости, хотелось еще немного постонать по поводу сержанта Смита из Абердина. Остальные от Мишель. Было еще три новых текстовых