Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

к ним присоединяются подростки, а в восемь вечера — взрослые. Члены жюри обходят площадь, фотографируют каждую тыкву и выбирают победителей, портреты которых потом вывешивают в торговой палате. А еще про них пишут в местной газете и в соцсетях.

Я сделала несколько кадров — выложу потом с тегом фестиваля на нашей страничке. Меня всегда умиляли тыквы, вырезанные детьми, и поражала креативность подростков и взрослых. В прошлый раз я и сама хотела поучаствовать со своим всадником без головы. Но в итоге выставила его в «Сонной лощине», где он стал звездой социальных сетей. Мэрион снимала его для каждого поста. Особенно хорошо он получился на фото с дегустации вина и сыра.

В этом году голубая лента победителя среди взрослых досталась просто невероятной работе. Автор вырезал на боках тыквы «Звездную ночь» Ван Гога, заменив кипарис на призрака.

У меня потеплело на сердце, когда я заметила знакомую фигуру дедушки в вощеной куртке, которая была намного старше меня, и в зеленой клетчатой кепке на седой голове. Вместе с Джеком они разглядывали тыквы, изготовленные детьми. В этой картине не хватало только моей бабушки, и я ощутила болезненный укол потери, как и всегда, когда думала о ней. Заметив, кто стоит рядом с ним, я чуть не развернулась, чтобы уйти, но дедушка увидел меня и жестом подозвал к себе.

— Бэйли! — Он улыбнулся.

— Привет, Капитан.

Джек затанцевал на месте, пару раз переступил передними лапами и ткнулся в меня носом. Пусть я не попаду домой прямо сейчас, его присутствие все равно успокаивает. По крайней мере, он всегда хорошо обо мне думает.

Хадсон окинул меня взглядом, и появилось ощущение, что я чему-то помешала.

— Это моей дочки, — сказал Хадсон и показал на тыкву с классической однозубой улыбкой.

Для четырехлетки она была вырезана слишком твердой рукой, так что здесь поучаствовал либо сам дядюшка, либо его не менее образцовая жена.

— Мило.

Я удержалась от замечания, что мне больше нравится соседняя тыква — кривоватая, зато наверняка сделанная ребенком.

— Как прошла детективная вечеринка? — спросил дедушка.

— Превосходно. Все, кто пришли, с энтузиазмом отыграли свои роли и, похоже, прекрасно провели время. Теперь мечтают о новой встрече.

— Я слышал, сегодня в сенном лабиринте произошел какой-то несчастный случай, — встрял Хадсон. — Хорошо, что это не помешало вашему маленькому фестивалю.

— О, если ты об этом… — Я рассказала им, как нашла тело жертвы.

— А сейчас ты нормально себя чувствуешь? — заволновался он.

Кажется, это было неподдельное волнение. Он сразу превратился в того Хадсона, которого я так любила в детстве. Который охотно играл со мной в настольные игры или катался на велосипеде. Пока не пошел в старшую школу и не начал беспокоиться о своем имидже. Удивительно, что у моих практичных бабушки с дедушкой, которые двадцать лет ездили на одной и той же машине — работает же, — появился сын, который высоко ценил внешние проявления успеха вроде вечно меняющихся люксовых автомобилей, взятых в аренду.

И все же Хадсон вернулся в Элиан-Холлоу, так что, может быть, я и ошибалась в нем.

— Нормально, но очень вымоталась, — ответила я.

— Ты молодец, что все это преодолела, — сказал дед.

Джек плотнее прижался к моей ноге, как будто тоже хотел меня подбодрить.

— Ланс ведь учился с мамой в одной школе? — спросила я.

— Хм, кажется, да, — ответил дед. Он перевел взгляд с меня на Хадсона. — Кажется, я что-то о нем слышал. Твоя бабушка сразу бы вспомнила, что именно. Может, так звали мальчика, которого травили? Или я его с кем-то путаю?

— Ты про того, которому сломали нос и ему пришлось сделать пластическую операцию? — уточнил Хадсон.

— Может быть.

Если дядя и прав, то сейчас не скажешь, что когда-то Лансу подпортили лицо. Сейчас нос у него абсолютно прямой, практически идеальный. Хотя его форма выглядит слишком безупречной, скульптурной.

Впрочем, это лишний раз доказывает, что не стоит судить о прошлом человека по его внешности.

Дедушка проводил меня с Джеком до дома, а Хадсон увидел каких-то своих друзей и отправился с ними поболтать. Пока мы шли по улочкам Элиан-Холлоу, у меня внутри бушевал ураган.

На каждом крыльце горел свет и стояло как минимум по одной тыкве. Как-никак вечер официальной церемонии зажжения хэллоуинских фонарей. Теперь они будут гореть в каждом квартале до конца праздников.

Мои мысли упорно возвращались к сегодняшнему кошмару.

Я была почти абсолютно уверена, что жертва — Рекс.

Мне никак не давал покоя вопрос: ну почему это произошло именно сейчас?

По крайней мере, я добралась до дома. С крыльца, как маяк в ночи, светили тыквенные фонари с электрическими свечами внутри.

— Хочешь чего-нибудь? — спросил дедушка, когда мы закрыли за собой дверь.

— Ничего, только упасть.

Я направилась на второй этаж — Джек вился у моих ног, — а дедушка пошел на задний двор, в свой уголок для чтения на свежем воздухе. Я частенько заставала там деда в любой час.

Жила я по-прежнему в своей детской, переделав ее в нечто среднее между гостиной и студией. Кровать я переставила в соседнюю комнату, у которой была отдельная ванная, — чтобы не пользоваться общей. Самая маленькая комната на втором этаже служила гостевой. Дедушка, сколько я его помню, занимал большую спальню, тоже с ванной комнатой и мансардой, где под наклонным потолком стояли дополнительная кровать и уютный диван, чтобы было где почитать зимой.

Хадсон был прав: даже несмотря на мое присутствие, дом стал слишком большим для дедушки. Однажды он предпочтет одноэтажный коттедж с двором поменьше. Или вообще квартиру.

Но нам было удобно. И самое главное, дед не собирался ничего менять. А если ему понадобится помощь — я всегда рядом.

Вот только если меня арестуют за убийство, которого я не совершала, для нас разом все изменится.

Когда я вышла из ванной, Джек уже дрых на своей лежанке. Стоило бы сразу отправиться в страну снов, но вместо этого я залезла в кровать с ноутбуком. Все тело ныло, но мысли по-прежнему водили хороводы. Поискав в Сети и в библиотечном архиве новостей, я нашла ранние статьи о карьере Рекса. Он был молод, когда вышла его первая книга, — всего двадцать четыре года, и один из журналов о литературе ужасов посвятил длинную статью ему лично и его дебютному роману.

«Первый черновик “Братьев из забытого замка” я написал между первым и вторым курсом в Беркли. Следующие полгода я возвращался к тексту во время учебы и заключил договор с агентом в последнем семестре, перед выпуском, — цитировал автор слова Эббота. — Я думал, что поиск агента займет годы, но