Птичий остров - Алекс Белл

наугад. Что-то похожее произошло с одним из смотрителей. Я читал об этом в его вахтенном журнале. Однажды, когда он спал в Комнате посторонних, он услышал шаги и почему-то – он даже себе не смог объяснить почему – понял, что не должен смотреть на того, кто идёт. Так что он притворился спящим. Он написал, что неизвестный подошёл прямо к нему, что от него шёл ужасный запах, но он так и не открыл глаза – и шаги в конце концов удалились. На следующий же день смотритель потребовал перевести его в другое место, и он был уверен, что не погиб только потому, что не открыл глаза. Я прочитал много вахтенных журналов – и, похоже, все смотрители знали, что с маяком и особенно с Комнатой посторонних что-то не так.

– И это всё? – спросила я, чувствуя, как на меня накатывает новая волна отчаяния. – Это всё, что ты знаешь?

– Пока да. На большой земле трудно что-то узнать. Северная комиссия по маякам очень не любит говорить о Птичьем острове. Это пятно на их репутации, наверное. Вся имеющаяся информация хранится здесь, на острове, – в вахтенных журналах и оставшихся документах.

– И в надписях на стенах, – добавила я.

Я посмотрела на часы.

– Моя семья, наверное, скоро вернётся. Может, придёшь сегодня ночью, когда они все лягут спать? Посмотрим другие вахтенные журналы. Я прослежу, чтобы кухонная дверь была не заперта.

Прежде чем Уилл успел ответить, мы услышали снаружи крик – пронзительный крик ужаса, прорезавший воздух. Мы с Уиллом поспешили выбраться из каменной хижины. Крик послышался во второй раз, потом в третий, перекрывая даже несмолкаемый клёкот олуш. Пробежав немного по тропинке, мы увидели, в чём дело.

Отец Уилла стоял посреди вихря из птиц. Словно одержимые, они бросались на него с той же ужасающей скоростью, с какой обычно ныряли в воду. Я и подумать не могла, что птицы умеют так быстро летать. Стая птиц была настолько плотной, что среди неё отца Уилла можно было разглядеть максимум на пару мгновений, но потом он снова завопил и белые перья забрызгала струйка крови.

Мы с Уиллом побежали к ним, громко крича. Нас тоже быстро окружили птицы. К моему испугу, я увидела, что из царапин на руках и лице мужчины идёт кровь. В следующее мгновение очередная олуша торпедой бросилась на него и вырвала из головы прядь волос.

Птиц было так много и они были такими большими, что вполне могли нанести серьёзные увечья. Я вздрогнула, вспомнив о письмах на рисунках Криса: в них как раз говорилось о нападении птиц. А потом вскрикнула – одна из олуш устремилась прямо на меня, словно смерч из когтей и перьев. Я подняла руку, чтобы прикрыть глаза; в следующее мгновение я ощутила вспышку ужасной боли – по руке потекла тёплая кровь. Я поспешно нагнулась и начала собирать с земли камни, то же сделал и отец Уилла. Птицы немного рассеялись, чтобы мы не попали в них камнями, но этого явно было недостаточно. Они перегруппировывались, готовые накинуться на нас с новой силой.

Я огляделась, ища Уилла, и тут послышался громкий хлопок, похожий на выстрел. Над нами разлетелся сноп красных искр, и птицы тут же бросились врассыпную. Буквально через несколько секунд они расселись по скалам, ведя себя так, словно ничего не произошло. Уилл стоял возле отцовского рюкзака, держа в руках сигнальный пистолет. Бросив его, он подбежал к нам. Все мы были покрыты порезами – глубокими, мои даже пульсировали от боли, – но вроде бы зашивать их не требовалось. Всё могло закончиться намного хуже.

– Что случилось? – спросил Уилл. – Пап, ты в порядке?

Его отец тяжело дышал, но кивнул.

– Спасибо вам.

– Почему птицы так себя вели? – спросил Уилл.

– Да чёрт знает. За все годы, что бываю на Птичьем острове, никогда ни с чем подобным не сталкивался.

Я опять вспомнила о странных письмах. О том, что птицы, как и люди, сходят с ума, побывав в башне маяка. А я ведь только сегодня утром видела в Комнате посторонних целую толпу олуш…

– В лагере есть аптечка, – сказал Уилл. – Пойдём.

Остальные охотники встретили нас на полпути – их внимание привлекла сигнальная ракета. Вскоре мы вернулись в лагерь, и в начавшейся шумной суете я почувствовала себя лишней. Взрослым охотникам оказалось трудно поверить в произошедшее, но они видели ранения от напавших птиц собственными глазами.

– Олуши же никогда раньше на нас не нападали, – всё повторял Калан. – Это не естественное для них поведение. Что-то здесь не так…

Несколько охотников начали обсуждать различные болезни птиц и их симптомы, другие же занялись обработкой ран. Ко мне подошёл охотник с аптечкой, представившийся Ленни. У него было доброе лицо, он быстро промыл и перевязал мою руку.

– Звучит жутко, – сказал он, закончив. – Жаль, что тебе с таким пришлось столкнуться, девочка.

У меня было жуткое предчувствие, что теперь мне постоянно будут сниться птицы – если, конечно, я вообще смогу заснуть после всего, что узнала сегодня.

Было уже поздно, так что я быстро попрощалась с Уиллом и ушла обратно на маяк. Подойдя к высокой белой башне, я тут же поняла, что моя семья уже вернулась. На кухне горел свет, а Крис опять стоял у окна своей комнаты и выкидывал оттуда бумагу.

Он увидел меня и тут же исчез, но кусочки бумаги, изрисованные яркими карандашами, по-прежнему кружились в воздухе. Он опять порвал свои рисунки. Олуши с большим аппетитом набросились на мусор. Может быть, они думали, что бумага съедобная? Многие из них поглощали маленькие обрывки на месте, другие улетали, держа клочки бумаги в клювах.

После того, что я увидела на скалах, мне совсем не хотелось быть рядом с птицами, так что я торопливо прошла внутрь. Папа и Кейт, похоже, пришли совсем недавно, потому что всё ещё раскладывали оборудование в прихожей. Я поздоровалась, потом сразу пошла в комнату Криса.

Дверь была закрыта, на стук он не ответил, так что я сама открыла дверь – и там меня встретила пугающая сцена. Почти каждый сантиметр стен был покрыт карандашными рисунками. Мало этого: ими были залеплены даже пол и потолок. Их было несколько сотен. Когда Крис успел всё это нарисовать? И как повесил на потолок? Брат носился по комнате как крохотный торнадо, срывая рисунки со стен и комкая их. В его глазах застыла паника, лицо чуть побледнело.

– Крис, что это? – Я вошла в комнату, закрыв за собой дверь. – Зачем ты рвёшь свои рисунки?

Только теперь