Искатель, 2007 № 10 - Журнал «Искатель»

в одной и той же позе: прямая, напряженная спина, руки вытянуты, ладони на коленях, взгляд… о взгляде я ничего не мог сказать, потому что смотрел искоса, стараясь не сбить ее с мысли, если у нее сейчас была в голове какая-то мысль. Ясно мне было одно: этот Гатти хорошо с Лючией поработал. Мне были известны случаи Интернет-помешательства, не много, но я хорошо их запомнил. Первый такой случай (о нем мне рассказал Иво Кабайно из третьего округа) показался мне невероятным, но детали, изложенные Иво, не оставляли места для сомнений. Начинается все с переписки, с чатов, с невинного общения, а потом одна сторона привлекает психологические приемы, известные техники, вторая сторона подпадает под словесный гипноз, теряет себя, начинает в реальной жизни поступать неадекватно… только зачем это было нужно синьору Гатти, вот вопрос. И если еще учесть, что Гатти таинственным образом исчез из собственной квартиры, а Лючия некоторое время спустя учинила скандал своему любимому мужу и ушла из дома… Точно — без «Интернет-наркоза» не обошлось.

— Насколько он адекватен, — повторил я. — Ты сказала.

— Ты думаешь, — медленно произнесла Лючия, — что я все еще нахожусь под психологическим воздействием Джанни?

— Ты сказала, — еще раз повторил я.

— Возможно, — сказала она, подумав. Умная женщина. — Знаешь, Джузеппе, — продолжала Лючия, — я и не надеялась, что ты все сразу поймешь. Но ты хоть веришь, что это правда?

— Что именно? — осведомился я. — Переписка с синьором Гатти или предположение о том, что мы и весь этот мир на самом деле всего лишь компьютерная программа, которая…

— Послушай, — воскликнула она, — конечно, ты ничего не понял!

— Куда мне… — вздохнул я. — Кстати, хочешь еще чаю? И… Ты говорила, у тебя свидание?

Я не хотел, чтобы она сейчас поднялась и ушла. Но еще меньше мне хотелось, чтобы Лючия обвиняла меня в том, будто я оказывал на нее давление, мешал делать то, что она считала нужным… в общем, вел себя не как мужчина, а как следователь.

— Свидание? — удивилась она. — С кем? Я просто… Послушай, ты действительно не видел никого в коридоре, когда…

— Не видел, — я покачал головой. — Там никого не было. Даже синьора Балцано.

Лючия пропустила это имя мимо ушей.

— Нет ничего глупее, — сказала она, — чем думать, что мы с тобой всего лишь компьютерные программы.

— Из твоего рассказа… — начал я.

— …это вовсе не следует, — закончила она. — Эмуляция — не программа. Это физическая реальность, только сконструированная… Хорошо, налей чаю. У меня в горле пересохло. И мысли путаются. И вообще, я…

Она не договорила фразу, мне показалось, что я понял недосказанное, и сделал вид, будто не расслышал. Поднялся и, прикрыв за собой дверь, пошел в кухню. Она не уйдет, теперь она точно не уйдет, и чай выпьет, и рассказ доведет до конца — не о том, что ей наговорил синьор Гатти, а о собственной сломавшейся жизни, она уже подошла к тому, чтобы начать заново, пусть посидит в одиночестве, подумает, а точнее — почувствует, ощутит внутри себя то давление, ту силу, которая не позволит ей молчать…

Тихо щелкнул замок, и я обернулся: Лючия стояла в дверях, руки ее безвольно повисли, глаза… я бы не смог описать точно, что именно выражали в тот момент ее глаза. Должно быть, произошла интерференция взглядов — моего и ее, я не знаю, как это происходит, как назвать физический эффект, смешанный с чистой психологией — возможно, у психологов есть объяснения… Я смотрел на нее и думал… она смотрела на меня и тоже думала… и мысли наши, и ощущения, вызванные мыслями, будто две волны, сталкивались в пространстве, смешивались друг с другом, и возникало нечто, чему я не мог подобрать название, то, что попросту не существовало без нас обоих. Я поставил на кухонный столик заварной чайник, шагнул навстречу Лючии, она тоже сделала шаг, мы сошлись в центре кухни, как две планеты, двигавшиеся по встречным орбитам, и по правилам небесной механики должны были разойтись, как разлетаются всякий раз Земля и атакующий ее астероид… она подняла руки, не протянула вперед, а именно подняла, начала поднимать, а я всего лишь остановил это движение, и ее ладони оказались в моих, «не надо», сказала она, а может, не сказала, только подумала, а может, и не подумала, а я сказал себе сам, потому что, конечно, не надо, но мысль, какая бы она ни была, в тот момент выглядела совершенно не нужной; я отпустил ее руки и обнял за плечи, почувствовал, как Лючия напряжена, и снял это напряжение не мыслью, не словом, не ощущением даже, а чем-то, чего во мне не было раньше, каким-то движением, силой, о присутствии которой в себе не подозревал. Ее плечи стали мягкими, хотя как это могло быть? Она подняла голову, и мы наконец по-настоящему посмотрели друг другу в глаза. «Не надо», — теперь это точно сказала она. «Конечно, нет», — согласился я. Ничего и не было — мы просто стояли посреди кухни, я просто держал Лючию за плечи, она просто смотрела на меня и рассказывала о себе такое, чего мне знать, скорее всего, и не нужно было.

Самое странное, что я все понимал, хотя не было произнесено вслух ни одного слова. И не нужно говорить мне, что это телепатия. Не существует никакой телепатии, мысль через пространство не передается. Я все понимал, да, но если бы меня попросили описать словами то, что мне в тот момент было понятно, я не смог бы этого сделать.

— Ты боишься возвращаться к себе? — спросил я.

— Да, — ответила она.

— Из-за него?

— Да… Нет. Я не его боюсь.

— Балцано… Это Гатти?

Она отпрянула. Похоже, я сморозил глупость. Попытался перевести свое понимание в слова, и оказалось, что это невозможно, словами можно сказать совсем не то, что понимаешь, даже наоборот, ты понимаешь нечто, а когда начинаешь говорить, то понимаешь, что ничего так и не понял… То есть на каком-то уровне восприятия понимание существует, но когда вынужденно переходишь на другой, словесный уровень, то ничего не получается, твое понимание остается там, в глубине, не желает идти за тобой следом, и лучше промолчать, чтобы сохранить…

Я так и сделал, но момент был упущен. Лючия высвободилась из моих не очень крепких объятий, поправила волосы и села на краешек кухонного табурета.

Чайник закипел, я принес из гостиной чашки, налил заварку (какие уж тут чайные церемонии…) и воду из чайника, поставил на столик сахарницу, тарелочку с вафлями, я делал все нарочито медленно,