Мамочка по вызову - Кристина Агатова

видеться чаще, потом проходят все положенные стадии и даже могут пожениться. Но так бывает, когда они открыты для отношений. Например, знакомятся специально. Но иногда бывает и по-другому, когда люди испытывают чувства, которым не место в их жизни. Скажем, они имеют обязательства перед другими. Или, как у вас – начальник и подчиненная. Ничего страшного, в общем-то, нет, когда эти чувства взаимны. Да, служебные романы – не комильфо, но они имеют место.

– Тогда при чем тут какой-то договор? Мы ни о чем не договаривались!

– Не торопись. Так вот. Если бы кто-то из вас знал, что его чувства взаимны, то все было бы, как и должно быть в нормальных отношениях. Но пока вы не уверены, вы будете молчать, чтобы не испортить то, что есть. Почему молчишь ты – я понять могу. Почему он не делает шагов? Есть у меня версия, но это догадки, а не факты!

Я неожиданно смутилась.

– Глупости ты придумываешь. Да, он интересный мужчина, но не более того. Да и я для него – просто сотрудница.

Ирка покачала головой:

– Вот это я и называю договором молчания. Вы не друг с другом договорились, а с собой. Ты внушаешь себе, что ничего не происходит, потому что боишься пораниться. Для тебя это будет весьма позорно – безнадежно влюбиться в начальника, да еще в таком возрасте, когда не флиртуют, а фильтруют. Да еще и работу можно потерять. Я сейчас твои мысли озвучила? Можешь не говорить – так и есть.

– Ну, а с ним что? Думаешь, я ему нравлюсь?

Овсянникова закатила глаза:

– Первый класс, вторая четверть! «Я ему нравлюсь?» Нравишься, нравишься. Но, сразу предупрежу – не пытайся нарушить договор молчания. Вы слишком много пережили сейчас. Начинать отношения надо в «мирное время», а не в период «войны», иначе в них будет много отчаяния. Ну, как секс по-пьяни – вроде и кинулись друг к другу в объятия в порыве, а потом стыдно. Нет ничего прекраснее, чем утешение на плече близкого человека, но нечего ждать большего от отношений, которые затеваются ради этого.

– «Война» закончится, и главная функция этих отношений станет неактуальной, – кажется, поняла я. – И они умрут.

– Соображаешь, – одобрила подруга и встала. – Все, мне пора бежать! Если Кристина будет проявлять беспокойство или тревогу – звони. Кстати, если станет слишком веселой – тоже. Я там в комнате оставила бумажку с адресом и временем приема у врача – не забудь!

Я проводила Ирку и легла на матрас Разумовского. Я ведь так и не поспала в эту ночь! Я с наслаждением вытянулась и уткнулась лицом в подушку, вдыхая легкий запах моего начальника. Пока они с Максом дают показания, я отдохну. Отмытая и переодетая в мою одежду Кристина с Илюшей спят в соседней комнате – в случае чего, я их услышу.

Я закрыла глаза и провалилась в сон.

Входная дверь негромко стукнула, и прихожая наполнилась голосами.

– Места хватит всем, – вещал Макс. – Три комнаты – это до хрена! Тем более, что Олька может уехать к себе. Илюха мне совсем не мешает.

– Я и так не знаю, как вас благодарить. До конца жизни не рассчитаюсь, – тихо бубнил Разумовский. – Хватит мне на ваших шеях ездить!

– В твоей хате только бомжам жить, – снова принялся убеждать Котов. – Ребенку там не место! Где он будет купаться? В ванной с отбитым кафелем? Стиралка раскурочена – где вещи стирать? Готовить – и то негде!

– До конца недели у меня отпуск, попробую обсустроиться в руинах. Вызову грузчиков и клининг, кое-какую технику куплю…

Я потянулась и вышла из комнаты. Парни устроились на кухне, а я быстро юркнула в ванну и привела себя в порядок. Договор молчания я нарушать не собираюсь, но выглядеть хорошо – мое неотъемлемое право! Сейчас, когда Кристина в безопасности, ничто не мешает Филу разглядеть во мне привлекательную женщину. Хотя, Ируся сказала, что я и так ему нравлюсь. Я разозлилась на себя и показала зеркалу язык. Детский сад!

Я вышла на кухню.

– Ну как?

– Все сделали, – отчитался Разумовский. – Кучу бумажек подписали. Развели бюрократию вместо того, чтобы преступность искоренять! Как Кристинка?

– Нормально, – улыбнулась я. – С именем согласна, вещи понравились. Психолог сказала, что все преодолеем и записала ее к хорошему врачу. Кстати, который час?

– Три, начало четвертого, – ответил Макс, глянув на экран мобильника. – Не верится, что всего двенадцать часов прошло!

Я повернулась к шефу.

– Филипп Олегович, вы себя как чувствуете? Отвезете сестру в больницу к шести часам?

– Конечно, конечно, – закивал он. – Сколько я должен?

– Не в курсе, – пожала я плечами. – С психологом потом обсудите лично. С врачом, я думаю, в больнице скажут.

Он вдруг всплеснул руками, вскочил и бросился в коридор.

– Совсем забыл! Я же тебе так и не отдал за вещи?

Он протянул мне две оранжевых бумажки. Я потянулась к кошельку.

– Не уверена, что у меня найдется сдача…

– Нет! – резко махнул он рукой. – Никакой сдачи мне не надо! Не подумай, что я ваши с Максом услуги оцениваю в две с половиной тысячи… просто, не надо и все. А насчет расчетов с вами… Я правильно понимаю, что о деньгах мне не стоит даже заикаться?

Я сложила руки на груди и выразительно на него посмотрела. Макс сделал то же самое. Разумовский смущенно замялся.

– Проехали, ладно? Я просто переволновался, устал, хочу спать, поэтому несу полную чушь! Я прекрасно понимаю, что никакими деньгами не измерить то, что вы для меня сделали.

– Может, хватит этих соплей? – остановил его Макс. – У тебя отпуск, у Ольки выходной, Кристина нашлась, Илюха сыт и доволен…

– Ну, сегодня вечером надо отвезти Кристину к врачу, – напомнила я, сообразив, куда клонит Макс. – А вот завтра все свободны.

– В общем, с тебя поляна! – Макс хлопнул Фила по плечу. – Праздник у нас!

На следующий день я почувствовала себя настоящим человеком – поспала до обеда, не спеша приняла ванну, позавтракала, слушая, как Кристина напевает Илюше колыбельную.

Филипп Олегович и Макс уже куда-то ушли, поэтому я скучала на кухне в гордом одиночестве, не решаясь побеспокоить молодую мать, которая столько всего пережила за последнюю неделю.