Мамочка по вызову - Кристина Агатова

class="p1">Мы все вздохнули с облегчением, когда врач после осмотра вынесла вердикт, что Разумовская здорова и даже хорошо восстанавливается после родов. Она взяла анализы, сделала узи почти всей Кристины и выписала витамины и чай, усиливающий лактацию.

– Он снова берет грудь, Оля, смотри! – радовалась Кристина, показывая мне, как Илюша тянется крошечным ротиком к своему «молочному бару». – Я чувствую, что молоко вот-вот придет!

Я позвонила Максу, немного поболтала с ним, предупредила Кристину, что отлучусь, и поехала домой. Еще накануне вечером мне пришла в голову неплохая идея, но для этого требовалось поговорить с соседкой. За эти несколько дней я искренне привязалась к маленькому Илье и, почему-то, почувствовала себя ответственной за его жизнь. А еще, Овсянникова оказалась права, и мне просто нравится мой начальник. Хоть сколько беги от себя, но это факт. Он нравится мне как мужчина. Настолько, что иногда даже ноги становятся ватными и в животе разливается тепло.

Конечно, я никак не дам ему понять, что я чувствую, но помочь его сестре в моих силах.

Вечером мы все собрались на кухне у Макса. Даже Илюшину кроватку прикатили поближе к столу, чтобы он тоже праздновал возвращение своей мамы.

Кристина сидела возле брата, немного бледная и уставшая, но спокойная и словно светящаяся изнутри. Действительно, вид здорового, ухоженного, чистенького ребенка – лучшее средство от депрессии для мамы. Филипп Олегович выглядел счастливым и немного смущенным. Я тоже чувствовала себя немного не в своей тарелке, потому что не знала, как начать разговор о том, что я делала сегодня днем, а еще потому, что сидела прямо рядом с Разумовским и наши ноги слегка соприкасались. Мне хотелось найти повод прижаться к нему сильнее, но места за столом более чем хватало.

Стол ломился от разных вкусностей – похоже, начальник скупил весь магазин. Он налил мне вина, а себе и Максу – коньяка, и встал. Кристина, естественно, пила только молоко.

– Еще неделю назад я не был знаком с одним потрясающим человеком, а другого потрясающего человека я знал совсем плохо – лишь с одной стороны. Я больше трех десятков лет жил, не веря в то, что существует доброта без поиска выгоды, но эти люди открыли мне глаза и перевернули мой мир. Благодаря им у маленького мальчика есть мама, у меня – сестра, а у Кристины – будущее. Пусть это звучит высокопарно, но я говорю от всего сердца. Я никогда не забуду то, что вы для меня сделали. Оленька, Макс – вы лучшие, спасибо вам.

– Спасибо, – поддержала Кристина, и на ее глазах заблестели слезы. – Если бы не вы…

Все происходящее напоминало слезливо-сопливую мелодраму для домохозяек, а я терпеть не могу подобное. Высокопарные заявления, громкие слова и гипертрофированные эмоции вызывают у меня недоверие и отторжение. Я верю, что Разумовские испытывают благодарность, но я бы предпочла, если бы они оставили ее при себе. Мне стало совсем неловко, и я схватила со стола салфетку и принялась ее теребить. Фил договорил речь и протянул Максу руку, которую тот крепко пожал. Начальник повернулся ко мне, и я приготовилась к рукопожатию, но он схватил меня в охапку и крепко прижал к себе.

Казалось, я могла так стоять вечно. Он тоже не спешил выпускать меня из объятий, и я почувствовала, что его сердце бьется быстро-быстро, как и мое. Наконец, он ослабил хватку, и я рухнула на стул.

– За вас ребята, стоя!

Мы выпили, и я немного расслабилась. Веду себя, как школьница на дискотеке, ей-богу. Давно со мной подобного не случалось. Скажем прямо – никогда.

Я пристально посмотрела на Макса, но натолкнулась на абсолютно невинный взгляд. Если он что-то и понял, то оставил свои догадки при себе. Разумовский снова наполнил мне бокал и разлил коньяк по рюмкам. Кристина подлила себе молока. Мы немного поковырялись в тарелках, и встал Макс.

– Я не буду красиво рассказывать о том, какое большое счастье – рождение детей. Просто хочу поздравить Кристину с тем, что она стала мамой чудесного карапуза, которого мы все успели понянчить. А самого Илюху – с рождением! Ура!

– Ура! – подхватили мы.

Макс своим непринужденным тостом словно снял с моей головы огромную корону, которую надел Фил. Сидеть с таким украшением было очень почетно, но крайне неудобно. Сейчас же между нами завязалась беседа. Мы поговорили немного о погоде, об осени, о детях, о вещах и плавно подошли к вопросу жилья.

– До конца недели я вряд ли смогу сделать ремонт, – начал шеф. – Я заказал клининг. По крайней мере, из квартиры вывезут все сломанное. Точнее – вообще все. Завтра можно будет купить пару матрасов, кое-какую бытовую технику…

– Я все равно не смогу там жить, – опустила глаза Кристина. – Я поеду в Зеленку. Мне там будет спокойнее.

– Ты не можешь жить одна! – возмутился брат. – А я не могу поселиться там с тобой!

– Я лучше буду жить одна, чем там, откуда меня похитили, – тихо, но твердо сказала Разумовская.

– Но теперь-то тебя никто не тронет, – попытался воззвать к ее разуму Фил.

– Не могу, – помотала головой сестра. – Не могу и все. Даже порога не переступлю.

– Живите у меня, – влез Макс. – Я же еще вчера сказал – места хватит всем. Оля уедет к себе, поэтому на каждого, кроме Илюхи, получится по комнате. Это же не насовсем, а на первые несколько месяцев.

– Нет, даже и не думай, – отрезал начальник.

– У меня есть предложение! – объявила я, и все замолчали. – Кристина с Илюшей могут пожить в моей квартире. Там, конечно, не три комнаты, а одна, но вполне уютная. Ванная тесноватая, но это лучше, чем уехать в Зеленку. Филипп Олегович сможет в любое время навещать родных – тут близко. А сам может пожить или здесь – с нами, или у себя – в ремонте.

– Я не могу от вас принимать больше помощь, – вздохнул Фил. – Я – взрослый мальчик и должен разбираться со своими проблемами сам, а не втягивать всех окружающих.

– Никто не отнимает у вас право бороться с трудностями. Пока вы решаете проблемы, молодая мать с малышом поживут в комфортных условиях! А я поживу здесь. Кстати, чуть не забыла самое главное! Вещи Кристины, видимо, все уничтожены?

– Не совсем, –