Зарубежный детектив 2026-21 - Кейт Родс

— Я спрашивала тебя о Дестини. Мне всегда казалось, что близнецы очень близки между собой, больше, чем просто брат с сестрой.

Трежер тупо уставился на нее:

— Так оно и есть. У нас нет секретов друг от друга. Мы с Дестини словно два пальца на одной руке — вечно вместе. Слушайте, дамочка, вам кто нужен: я или моя сестра? И вообще, какого черта вы тут ошиваетесь?

Хороший вопрос. И в самом деле, подумала Тесс, ну, что может Бил сделать для Трежера? Купить ему лишнюю порцию крэка? Снять уютную квартирку, где тот сможет без помех предаваться любимому пороку?

— Скажи, ты бы не хотел с этим завязать, а? Если да, есть один человек, который был бы рад тебе помочь.

— Черт, опять это дерьмо! Так и знал, что этим кончится! Эй, вы из той больницы, верно? Ну, той самой, куда всех заманивают лечиться? Слушайте, не считайте меня за идиота! Все знают, что если уж подсел, то это конец — ни за что не вылечишься, даже если захочешь. Говорят, ваши люди шастают по улицам и уговаривают таких, как я, идти к вам. А списки тех, кто хотел бы избавиться от этой заразы, и так уже длиной в милю. Может, вы ветеринар? — Шутка показалась ему настолько удачной, что Трежер от смеха чуть не вывалился из окна. Да, тоскливо подумала Тесс, с чувством юмора у парня все в порядке. — Да бросьте вы! Если меня призовут, я и воевать пойду, вот увидите. Да, мэм! Держу пари, что и на войне не будет хуже, чем в том аду, где я уже побывал. Вы им там так и скажите — непременно пойду воевать, как только позовут!

— Я могу устроить вас в частную клинику. Я знаю одного… одну программу, реабилитационную программу, которая может покрыть все затраты по вашему лечению. Если, конечно, вы этого захотите. Подумайте только — собственная палата, отличное питание. Словом, не государственная больница, а гораздо лучше.

Трежер положил голову на подоконник с таким видом, словно серьезно обдумывал ее предложение. Тесс затаила дыхание, ожидая, что он скажет. Но тут его внимание привлекла сороконожка, с трудом прокладывавшая себе дорогу через хлопья облупившейся краски, и Трежер тут же забыл обо всем. С идиотской ухмылкой он протянул к ней руку, дождался, когда она вскарабкается вверх по его пальцу, потом поднес его к лицу и принялся разглядывать сороконожку с таким пристальным вниманием, что у него на глаза навернулись слезы. Тесс терпеливо ждала. Наконец это занятие ему наскучило, и Трежер брезгливо стряхнул насекомое на землю.

— He-а. Это не для меня.

Тесс сунула ему свою визитку:

— Если передумаешь, позвони мне. Мое предложение остается в силе. Только не тяни.

Трежер взял ее карточку и тут же принялся ковырять ею в зубах.

— Хороший был пирог, — мечтательно протянул он, закатив глаза. — Жаль, что два не досталось.

Когда Тесс и Искей вернулись домой, Китти как раз собиралась открыть магазин. Собака, которой за все это время не удалось ничего попить, кинулась к миске с водой, которую поставила перед ней сердобольная Китти, и принялась шумно лакать. Брызги так и летели в разные стороны. Тесс вздохнула — Искей не столько пила, сколько проливала на пол.

— Тебе никогда не приходило в голову, что на самом деле существуют два разных Балтимора? — спросила тетку Тесс, подтирая тряпкой образовавшиеся на полу лужи.

Как обычно, Китти с полуслова поняла, что имеет в виду племянница.

— Конечно, и не раз. И потом — почему два? Я бы сказала, три… четыре, а может, даже пять, и все разные. Но ведь так всегда было, Тесси. Балтимор богатых и Балтимор бедных. Черный Балтимор и Балтимор белый. Старый Балтимор — это те, в жилах которых течет голубая кровь и кто считает, что прибыли сюда чуть ли не вместе со стариком Ноем. И Балтимор иммигрантский.

— Знаешь, а вот я, кажется, чуть ли не в первый раз почувствовала себя иностранкой. Как будто приехала в чужую страну… а ведь всего-то отошла на пару кварталов от своего дома. Целый день ловлю себя на том, что мне страшно. Испугалась какого-то старика… потом выяснилось, что он просто решил угостить меня баночкой содовой. После долго стояла возле одного заброшенного дома на Честер-стрит, разговаривала с одним парнем — он наркоман, почти уже ничего не соображает — и снова мне было жутко до дрожи в коленках. Город умирает, Китти. Держу пари, он не продержится и сотни лет.

— Ты слишком молода, Тесс. Только старики имеют право так говорить. Откуда в тебе столько горечи? И когда ты успела растерять все иллюзии? Перестань. Привыкнешь так думать, начнется депрессия, и тебе конец. Назад пути не будет. В прошлогоднем гнезде птенцов не выведешь. Помнишь?

— Откуда это?

— Ты так и не прочитала «Дон Кихота», я угадала?

Намек попал в цель. Стыдясь собственной необразованности, Тесс снова принялась ожесточенно возить тряпкой по полу, хотя уже вытерла его досуха.

— Первую часть прочитала, — пробурчала она. — Между прочим, Сервантес писал ее чуть ли не десять лет, так что я имею полное право сделать небольшой перерыв, прежде чем перейти ко второй. Ну, лет этак на несколько.

— Между прочим, — с нажимом проговорила Китти, — в первую очередь важна именно вторая часть. А все эти сражения с мельницами и все остальное — просто сказочка для детей. — С этими словами Китти отперла двойные двери магазина, за которыми уже выстроилась целая очередь из постоянных воскресных посетителей со стаканчиками кофе в руках. Это были ее любимые клиенты — те, кто каждое воскресенье готов был терпеливо ждать чуть ли не до полудня, чтобы купить не выходившие в городе газеты, а потом, уютно устроившись за столиком, читать их часами. Кое-кто из них умудрялся уйти, даже не взяв новую книжку, которую Китти совала им прямо в руки. Китти Монаган, королева купли-продажи.

— А вообще-то, знаешь, я ошибаюсь, — внезапно сказала она, раскладывая пачку книг Энн Тайлер возле кассы, где каждый желающий мог их посмотреть. Еще одно изобретение Китти — попытка завлечь местных писателей в свой магазин, в особенности тех, кто предпочитал затворнический образ жизни, соблазнить их бесплатной рекламой и заодно дать им возможность прямо тут, у прилавка, подписывать книги для своих почитателей. До сих пор, правда, ни один из них не клюнул на этот крючок, но Китти принадлежала к