Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

Я допил вино. Мертон все еще стоял рядом.

– Я простой малый, мадам, – прочистив горло, заявил я.

– Понимаю. Без сомнения, как человек мудрый, вы предпочитаете посмотреть товар прежде, чем купить его. Что ж, так тому и быть. – Она взглянула на слугу. – Колокольчик!

Мертон дважды дернул за шнурок. Не прошло и минуты, как в комнате появились три молодые женщины. Они выстроились передо мной в шеренгу.

– Дорогие мои, – начала мадам Крессуэлл, – позвольте представить вас этому джентльмену. Первая слева, сэр, Амариллис. Покрутись, крошка, и не стесняйся. Пусть наш гость полюбуется твоими прелестями.

Амариллис оказалась пухленькой темноволосой девушкой со вздернутым носом. На ней была сорочка, расстегнутая на шее. Когда она кружилась для моего удовольствия, груди красавицы раскачивались у меня перед глазами, и то и дело мелькали соски. И еще меня обдало запахом духов и пота. Следующей была Доринда, маленькая, худенькая, с испуганным лицом и голубыми глазами. На вид ей было не больше двенадцати, и ее предплечья покрывали синяки разных оттенков – от багрового до бледно-синего цвета.

Наконец очередь дошла до Хлорис, одетой в халат, отороченный мехом на вороте и манжетах. Она смотрела на меня прямо, без тени кокетства. Бог мой, эта девушка напомнила мне Кэт, хотя лицо у последней было светлее, в обоих значениях этого слова. Хлорис развела полы одеяния в стороны, продемонстрировав мне свою наготу, после чего снова неспешно закуталась в халат.

Внизу громко постучали два раза. Кто-то стоял у входной двери.

– Вот эта мне по нраву! – Я указал на Хлорис.

Снова раздался стук, еще более громкий и продолжительный.

Но мадам Крессуэлл не обратила на него никакого внимания.

– О-о-о… – протянула она. – А вы тонкий ценитель, сэр. Хлорис воспитывалась в Париже. Она из очень хорошей семьи и часто бывала при дворе. Французы отличаются особым талантом в искусстве любви. Вы возьмете одну только Хлорис? Быть может, вы хотите, чтобы она развлекла вас на пару с подружкой?

– Одну лишь Хлорис, если можно, – сказал я.

У моего локтя возник Мертон и протянул поднос.

– Я всегда говорю, – начала мадам Крессуэлл, – что щедрое сердце щедро откликается, когда видит красоту. Обычно джентльмены дарят фунт за первые полчаса.

Снизу доносились голоса. Похоже, там спорили двое мужчин. Я резко встал, высыпал деньги на поднос Мертона и оттолкнул его руку. Меня подстегивало отчаяние.

– Мадам, прошу вас, не будем медлить! – взглянув на Хлорис, как я надеялся, с вожделением, взмолился я. – Я уже весь горю! Это сущая пытка! Не могу больше сдерживать страсть, я так могу лишиться мужественности.

– Мы этого не позволим. – В голосе мадам Крессуэлл слышалась нотка веселья. – Поспеши, детка, уведи своего поклонника.

Хлорис схватила меня за руку и потянула на лестничную площадку. Я слышал внизу голоса Даррела и других мужчин. Привратник явно вызвал подмогу.

– Сюда, сэр.

Хлорис привела меня в маленькую мрачную комнатку с низенькой кроватью, столом, ночным горшком и умывальником. Она закрыла дверь и повернулась ко мне лицом, при этом полы ее халата распахнулись.

– Как вы хотите, сэр? – спросила она по-деловому; ее выговор скорее напоминал бристольский, чем парижский. – Как вам больше нравится?

Я подошел к окну. Рама была закрыта. Окно выходило на глухую стену соседнего здания.

– На спине? – допытывалась Хлорис. – Или, может, на четвереньках? Некоторые джентльмены предпочитают эту позу, чтобы получить большее удовольствие. Герцог, например.

Голоса внизу становились все громче. К ним добавился голос мадам Крессуэлл.

Я обернулся:

– Герцог? Какой еще герцог?

– Жеребец, – улыбнулась Хлорис. – Самое подходящее для него имя. Олень с большущим членом, уж поверьте мне, и у него все время гон.

– Он часто здесь бывает?

– Если в настроении, то проводит во дворе «Кобеля и суки» больше времени, чем в Уоллингфорд-хаусе и Уайтхолле, вместе взятых. Простите, сэр, но время идет, а вы заплатили только за полчаса. Я сделаю все, что могу, чтобы вас усладить. В пределах разумного, конечно. – Хлорис замолчала, и выражение ее лица изменилось. – Я думала, вы сгораете от страсти и больше не можете ждать.

Я открыл раму и выглянул наружу. Переулок был прямо подо мной. Комната, должно быть, располагалась над боковой дверью, через которую я попал в дом. Надо мной верхние этажи двух соседних зданий по обе стороны располагались так близко, что я почти мог до них дотронуться.

– Что вы собрались делать? – спросила Хлорис уже более резко. – Что вам надо?

– Твоя помощь, – ответил я.

– Вас нужно слегка подбодрить, да, сэр? Многие джентльмены это любят. Нечего стесняться.

– Нет. Помоги мне выбраться через окно.

Хлорис попятилась назад, к шнуру в изголовье кровати:

– Я сразу поняла, что вы какой-то странный. Будь моя воля, я бы вообще вас сюда не впустила.

– Прошу, помоги, – взмолился я, разводя руки в стороны. – Я не собираюсь причинить тебе вреда. Меня преследуют. Поэтому я и оказался здесь. Совершенно случайно.

Она понимающе посмотрела на меня:

– Долги?

– Да. Проклятая игра в кости. Это мои кредиторы устроили шум внизу.

Уговаривая девушку, я одновременно шарил в кармане. И высыпал на умывальник пригоршню серебра:

– Это тебе. Только тебе. Помоги мне выбраться. Скажешь, что я оттолкнул тебя и выпрыгнул.

Она улыбнулась, и было видно, что все это ее забавляет.

– А вы умеете удивлять. Ладно, будь по-вашему.

Хлорис сорвала с кровати простыню и подошла вслед за мной к окну. Я вылез наружу, ногами вперед, держась за средник. Когда внутри комнаты оставались только мои голова и плечи, она обмотала один конец простыни вокруг средника и подала мне другой, пояснив:

– Это смягчит приземление. Ну же, вперед!

Я стал спускаться по простыне, перебирая руками. В переулке никого не было. Я посмотрел наверх, на Хлорис. Халат ее снова распахнулся. Я спрыгнул. Боль пронзила правую ногу, от лодыжки до бедра. Я распластался на дорожке.

Хлорис потянула простыню на себя, а затем с грохотом выбросила из окна мою трость. Я схватил ее и поднялся на ноги, не обращая внимания на боль. Посмотрел вперед. Телега с сеном, которая перегораживала проход, уехала. По улице шли люди.

Я вновь взглянул вверх. Хлорис беззвучно смеялась надо мной.

– Спешите, сударь, – сказала она, взглянула через плечо, потом опять на меня. – Бегите, дурень!

И я побежал.

Какое счастье оказаться в безопасности в Уайтхолле! Когда я проходил через ворота на Кинг-стрит, направляясь в сторону Вестминстера, боль в ноге утихла, и я почти не хромал. Через минуту я свернул в Акс-Ярд, где имелась таверна с одноименным названием. Хозяин хорошо знал