Смертельная удача - Ричард Томас Осман

— Спасибо, что доверился мне, — говорит Рон.

Билл кивает:

— И тебе спасибо. Блин, поверить не могу, что она умерла. А кто это сделал?

«Хороший вопрос», — думает Рон.

Они остаются наедине со своими мыслями.

— Мы должны открыть сейф, прежде чем это сделает кто-то еще, — наконец произносит Рон.

— Что ж, Ронни, удачи, — смеется Билл. — Для этого нужны четыре вещи. Я, шестизначный код Холли, шестизначный код Ника и кто-то из клиентов. Пока у тебя есть только я.

— Билл, — Рон кладет руку здоровяку на плечо, — помнишь забастовку семьдесят четвертого года? Тогда все было против нас. Правительство, копы, суды. Влиятельные люди. Все пытались нас запугать. Нас давили со всех сторон, но мы стояли на своем. Мы не выкинули белый флаг и не уступили.

Билл кивает; он воодушевлен, но у него возникает мысль:

— Но мы же проиграли.

— Естественно, проиграли, — отвечает Рон. — Мы всегда проигрывали. Но как же хорошо мы играли!

33

Конни Джонсон сидит по-турецки на коврике из кокосового волокна. Ее глаза закрыты. Неделька выдалась напряженной, поэтому она слушает «Звуки тропических лесов» на «Спотифай». Она оформила премиум-подписку, потому что не всякий сможет медитировать, когда каждые пятнадцать минут звуки тропического леса прерываются рекламой комплексных обедов в «Бургер Кинге».

Она медленно вдыхает через рот на три счета и медленно выдыхает через нос на шесть. Многие недовольны, что она вернулась в бизнес. Она успешно управляла своей империей из тюремной камеры. За толстыми тюремными стенами вайфай иногда барахлил, но посылки приходили вовремя, поставщикам платили в срок, а наличку отмывали как полагается. Однако в ее отсутствие парочка дилеров возомнили о себе невесть что, и теперь ей приходится разбираться с ними по очереди, а это отнимает время и причиняет сильный стресс. Ее противникам, правда, приходится еще хуже, но все равно она заслужила немного спокойствия в своем флигеле для йоги. Хотя обычно она занимается одна, сегодня у нее двое гостей.

— Найдите свой центр, — говорит Конни. — Отыщите его и представьте, как внутри распускается цветок. Пусть лепестки раскрываются навстречу солнцу. Наполнитесь теплом и красотой. Отпустите ум и позвольте ему порхать на ветру. Пусть мысли растворятся в пустоте.

Тия блаженно гудит.

— Принцип мне понятен, — произносит Ибрагим. Он тоже сидит по-турецки. — Но у меня никак не получается позволить мыслям раствориться в пустоте. Я начинаю думать, что должен позволить мыслям раствориться в пустоте, а это тоже мысль, и что делать? Получается замкнутый круг.

Конни открывает глаза.

— Вам не нравится находиться в моменте, Ибрагим? — спрашивает она.

— Не очень, — признаётся Ибрагим. — Проблема с моментами в том, что они слишком быстро сменяют друг друга. Я пытаюсь угнаться за ними и устаю.

— Он прав, — говорит Тия.

— Но вы сами все время велите мне расслабиться, — замечает Конни. — Найти новый способ мышления и бытия.

— Да, другим я это советую, — говорит Ибрагим, — но у самого не получается.

Конни не до конца понимает, зачем Ибрагим пришел. Кажется, раньше они никогда не встречались по воскресеньям. Но он спросил, можно ли зайти, и она согласилась при условии, что он присоединится к занятию йогой.

Конни отталкивается от пола и встает.

— Может, выпьем виски? — предлагает она.

— От виски мои лепестки раскроются быстрее. Спасибо, Конни, — говорит Ибрагим.

Конни выходит из флигеля, минует бассейн и солярий, огибает бильярдную и ведет их к виски-бару через домашний кинотеатр.

— У вас так много комнат, — замечает Ибрагим.

— Я продала много наркотиков, — объясняет Конни, встает за барную стойку и наливает им с Ибрагимом по стаканчику. — Тия, ты с нами?

— Нет, мне пора, — отвечает Тия. — Надо готовиться к работе.

— Как вы прилежны, девушка, — замечает Ибрагим. — Даже в выходной готовитесь к работе.

Тия пожимает плечами.

— Наготове будешь — всё добудешь, — говорит Конни.

— На работе все в порядке? — спрашивает Ибрагим.

— Потихоньку, — отвечает Тия.

Ибрагим улыбается:

— Не сомневаюсь, вас ждет большой успех.

Ибрагим так радуется, что Тия нашла работу. Если бы он знал, что работа — на самом деле ограбление склада, он бы не радовался, но, как говорится, меньше знаешь — крепче спишь.

Тия обнимает Конни на прощание.

— До вторника, — говорит она.

— Буду ждать, — отвечает Конни.

— До встречи, мистер Ариф, — прощается Тия.

— Если чего-то не знаете, не бойтесь спросить, — советует Ибрагим.

— Спасибо, — отвечает Тия, — я так и сделаю.

Тия уходит. Убедившись, что она их не слышит, Ибрагим произносит:

— Уверен, Конни, вы будете ею гордиться.

«А то ж, — думает Конни. — Девчонка добудет мне пару сотен штук — само собой, я буду ею гордиться».

— Когда она называет меня мистером Арифом, мне всегда хочется ответить: «Зовите меня Ибрагим». Но я понял, что мне это даже нравится. Обычно только врачи называют меня мистером Арифом. В последний раз, когда меня так называли, врач сказал: «В вашем возрасте мочевой пузырь часто барахлит, мистер Ариф».

— Какое у вас ко мне дело, Ибрагим? — спрашивает Конни. — Кажется, раньше мы никогда не встречались по воскресеньям. Полагаю, вам нужна моя помощь?

— Жизнь непредсказуема, Конни, — говорит Ибрагим. — Вы правы, я хотел попросить вас о маленьком одолжении.

— Выкладывайте, — требует Конни.

В ее бизнесе нужно быть осторожнее со словом «выкладывайте». Например, если ты находишься в комнате с людьми, у которых при себе полно огнестрельного оружия, и хочешь, чтобы кто-то из них тебе что-то рассказал, лучше сказать «говорите», а не «выкладывайте».

Ибрагим оглядывается через плечо:

— Вы когда-нибудь слышали о Дэйви Ноуксе?

— Рейвер Дэйви? — отвечает Конни. — Конечно, слышала, я же не с Луны.

— Хм, — говорит Ибрагим, — а я не слышал.

Конни качает головой:

— Дэйви сорок лет в бизнесе, и вы никогда о нем не слышали?

— Честно говоря, я не знаком с другими наркоторговцами, кроме вас, Конни, — признаётся Ибрагим. — Каждый живет в своем пузыре, верно? Соцсети еще больше этому способствуют, круг общения сужа…

Конни его прерывает:

— А зачем вам Рейвер Дэйви?

— Так вы его знаете?

— Пару раз встречались, — отвечает Конни. — Не думаю, что вы найдете общий язык, но могу замолвить за вас словечко.

— Конни, у вас одни любовные дела на уме, — говорит Ибрагим. — Он торговал дурью в клубах, я правильно понимаю?

Конни Джонсон удивленно качает головой:

— В клубах? Сказать, что Дэйви Ноукс торговал в клубах, — все равно что сказать, что Тэйлор Свифт продает пластинки.

— Ясно, — отвечает Ибрагим. — А она продает?

— Он был первым в своем деле, — говорит Конни. — Он построил эту индустрию с нуля. Заработал миллионы и ни разу не попался копам. Ушел из бизнеса прежде, чем дилеры начали друг друга убивать. О нем слагают