Верховенский - Priest P大

я даже не поняла, что происходит. Фэн Бинь оттолкнул меня, крикнул: «Беги!» – а я застыла как вкопанная. Было темно, я подумала, что его просто ударили сзади… Я понятия не имела, что у того человека… что у него…

Не знала, что в руках у него был нож. Не знала, что полный ужаса крик вырвался из горла Фэн Биня, когда лезвие вонзилось ему в спину. Было слишком темно, всё случилось слишком внезапно. «Его ведь просто огрели дубинкой? Наверное, Вэй Вэньчуань нашёл шайку хулиганов, чтобы преподать Фэн Биню урок…» – утешала себя Ся Сяонань, и все её органы чувств подчинились этому самообману.

– Но телефон ты не выбросила? – не выдержав, спросила Лан Цяо.

Кровь отхлынула от лица Ся Сяонань. Теперь понятно, почему убийца действовал так уверенно и не суетился.

– В итоге вы случайно забежали в глухой переулок… Ну же, не волнуйся… Чем подробнее ты всё расскажешь, тем больше шансов поймать убийцу Фэн Биня. – Ся Сяонань сжалась в комок и глазами испуганной лани уставилась на Фэй Ду. Он попытался смягчить тон: – Ситуация была критической. Фэн Бинь быстро понял, что впереди тупик, но отступать было поздно, поэтому он велел тебе спрятаться в мусорный бак. Ты сидела в кромешной тьме и вдыхала едкую вонь. Ты ничего не видела, только слышала доносившиеся снаружи звуки… Какие?

– Крики… – Ся Сяонань некоторое время молчала, затем пробормотала: – Сначала он звал на помощь, но никто не откликнулся. Затем попытался договориться с убийцей. Спрашивал, кто он, предлагал отдать все деньги, но тот… молчал. А потом… раздались беспорядочные шаги, шум… пронзительный вопль… И наступила тишина. Через некоторое время я услышала смех и… глухой звук, будто что-то тяжёлое падает на землю…

Отрубленные конечности Фэн Биня.

– И убийца пошёл ко мне… Он знал, где я прячусь… Мне было так страшно… Он вдруг запел… – Строки детской песни глубоко врезались в память Ся Сяонань: – «Ну же, зайка, не глупи, будь послушной, выходи…»

По рукам Лан Цяо побежали мурашки.

– А потом он вытащил меня из бака! Я была в ужасе, даже забыла, как дышать. Он выхватил у меня рюкзак, достал мобильный и кошелёк… Я думала, что мне конец, но… Он усмехнулся, помахал телефоном и ушёл. Т-только тогда я увидела Фэн Биня…

Ся Сяонань словно вернулась в ту кошмарную ночь, её взгляд затуманился, дыхание перехватило. Фэй Ду подался вперёд и коснулся тёплой ладонью её ледяной кисти. Девушка вздрогнула, отогнав мрак воспоминаний, и вцепилась в руку юноши, словно от него зависела вся её жизнь.

– Простите, мне было страшно…

Каждый человек из плоти и крови испытывает тысячи сожалений, и большинство из них сводится к четырём словам: «Простите, мне было страшно».

Ло Вэньчжоу, наблюдающий за ходом допроса через монитор, с мрачным видом развернулся и пошёл прочь из кабинета, попутно набирая номер Тао Жаня:

– Удалось связаться с учениками и их родителями? Что они сказали?

На другом конце провода было шумно.

– Это какое-то безумие. В школе меня отфутболили, адвокаты обрывают телефон: за последние пять минут позвонило уже человек десять. Эти мажоры…

– Вези всех в управление, включая дежурных по общежитию и руководство школы, – холодно велел капитан. – Ученики «Юйфэнь» подозреваются в издевательствах и групповом сексуальном насилии.

– Что? – опешил Тао Жань, но быстро взял себя в руки: – Сейчас сделаю!

Ло Вэньчжоу повесил трубку, встал у двери кабинета и вздохнул, затем вдруг вспомнил что-то, открыл недавно скачанное приложение и прочитал тему последней рецензии Чтеца: «Блуждают бесы в пустоте ночной» – «Бесы» Достоевского.

Судьба Шатова, убитого за доносительство, загадочным образом перекликалась с судьбой Фэн Биня. Почему таинственный друг, обещавший открыть миру правду на издевательства в школе, выбрал себе ник «Передай привет Шатову»? Неужели он или какая-то неведомая сила уже давно предвидели кровавую развязку этой истории? Кто они – организаторы или подстрекатели? И почему на этот раз заявили о себе открыто?

Ло Вэньчжоу стоял в узком коридоре, смотрел в окно и курил уже вторую сигарету подряд. Серое небо предвещало скорый снегопад. Капитан вспомнил таинственного патрульного, которого встретил в переулке возле башни, и почувствовал, словно наткнулся на бурное течение, скрытое под водной гладью. Решительное вмешательство муниципального управления, подобно лому, вскрыло стену, за которой годами копилась грязь.

Все занятия в «Юйфэнь» после полудня были отменены. Полиция заняла кабинеты, чтобы по отдельности допросить учеников, и увезла в управление всех причастных к делу учителей и работников. Несколько запуганных подростков, почуяв воздух свободы, поведали правду о порядках в школе, и понеслось…

Тем же вечером толстячок Чжан Ифань, словно супергерой с домашней футболки, напечатал длинное нескладное письмо, подписался своим настоящим именем и выложил в интернет.

После короткого затишья молчаливые ягнята наконец подали слабый голос, который постепенно перерос в оглушительный протест.

Ошеломлённые родители бросились в муниципальное управление и едва не устроили драку у ворот. Работа по сбору улик и показаний продолжалась до десяти вечера и временно прекратилась из-за физического и эмоционального истощения несовершеннолетних.

Тао Жань накаркал: все выходные ему действительно суждено было провести в офисе.

По дороге домой Фэй Ду был непривычно молчалив и перекинулся с Ло Вэньчжоу всего лишь парой фраз. На одном из перекрёстков капитан бросил взгляд на соседнее пассажирское сиденье и обнаружил, что юноша спит. Ло Вэньчжоу повысил температуру в салоне и поехал медленнее. Заезжая во двор, он легонько похлопал Фэй Ду по руке:

– Подъём, приехали.

Юноша неохотно кивнул, чувствуя, как затекла поясница после долгого сидения в одной позе, и устремил взгляд куда-то вперёд.

– На что смотришь? – поинтересовался капитан, припарковав машину, и запахнул шарф на шее Фэй Ду. – Идём.

– Почему, – протянул юноша хриплым после сна голосом и указал на окна дома, – у тебя горит свет?

Глава XXI

Свет вызывающе лился наружу сквозь окна гостиной. Капитан в растерянности вылез из салона и, оглядевшись, заметил неподалёку знакомый автомобиль.

– Странно, сегодня же не пятница…

– Вообще-то, как раз она, – возразил Фэй Ду.

Пятница как женщина, чья красота определяется статусом и блистательным нарядом: стоит отбросить всю мишуру, и она сразу теряет ценность. А для тех, кто вынужден вкалывать без выходных и уже давно потерял счёт дням, она превращается в лишний повод для грусти.

Капитан тяжело вздохнул и, подгоняя Фэй Ду, чтобы тот не торчал на морозе, объяснил:

– Всё в порядке. Я же говорил, что у нас тут туго с парковкой. Места появляются только в выходные, когда соседи уезжают за город. Пользуясь случаем, ко мне раз в пару месяцев