Я говорю нет! - Уилки Коллинз

Албан дрогнул от случайного упоминания сомнений и страхов, которые не осмеливался признать, и предложил сменить тему.

– Давайте поговорим о чем-нибудь другом.

Эмили взглянула на него с дерзкой улыбкой.

– Я наконец загнала вас в угол? Хотите выкрутиться?

Даже его терпение подошло к концу.

– Пытаетесь меня спровоцировать? – осведомился Албан. – Неужели вы такая же, как все женщины? Я был о вас лучшего мнения, Эмили.

– Эмили? – повторила она удивленно, напомнив, что он нашел не лучшее время отбросить формальности – время, когда они были на грани ссоры.

Албан слишком остро почувствовал скрытый упрек и не смог ответить сдержанно.

– Я думаю об Эмили… Я люблю Эмили… Моя единственная надежда в том, что Эмили может меня полюбить! Ах, моя милая, разве мне не дозволено опустить обращение «мисс», когда вы меня огорчаете?

Все, что было искреннего и нежного в глубине ее души, встало на его сторону. Эмили поддалась бы этому порыву, если бы только Албан смог правильно истолковать ее молчание и дал ей время. Но человек мягкий и великодушный если уж вспылит, то успокаивается не скоро. Он резко встал.

– Лучше я пойду!

– Как угодно. Куда бы вы ни пошли, мистер Албан, и что бы ни сказали, я все равно напишу миссис Рук!

Звон колокольчика возвестил о приходе гостя. Входя, доктор Олдэй услышал последние слова Эмили и удивился ее пылкости.

– Кто такая миссис Рук? – поинтересовался он.

– Весьма достойная особа, – запальчиво откликнулась Эмили, – экономка сэра Джервиса Редвуда. Не вздумайте над ней насмехаться, доктор Олдэй! Она не всегда была в услужении – прежде ей принадлежала гостиница в Зеландии.

Доктор, собравшийся положить шляпу на стул, замер. Гостиница в Зеландии напомнила ему об объявлении о награде и о визите мисс Джетро.

– Почему вы так переживаете? – спросил он.

– Потому что терпеть не могу предрассудков! – С этими словами она указала на Албана, спокойно стоявшего в дальнем конце комнаты. – Вот самый предубежденный человек на свете – он ненавидит миссис Рук! Хотите, я вас представлю? Вы – философ, вы еще можете на него повлиять. Доктор Олдэй – мистер Моррис.

Доктор узнал визитера в фетровой шляпе и с заслуживающей порицания бородой, внешность которого не произвела на него благоприятного впечатления.

Хотя они в этом никогда не признаются, есть еще респектабельные англичане, которые считают фетровую шляпу и бороду символами республиканского недовольства алтарем и троном. Возможно, поведение доктора Олдэя выразило бы сию любопытную форму патриотического чувства, если бы не те ассоциации, которые пробудила Эмили. В своем теперешнем настроении он держался вежливо, потому что испытывал серьезные подозрения. Миссис Рук ему описали как бывшую хозяйку гостиницы в Зеландии. Существуют ли причины враждебности мистера Морриса к этой женщине, которые могут быть связаны с совершенным в ее доме преступлением и которые могут угрожать спокойствию Эмили, если о них станет известно? Не мешало бы сойтись с мистером Моррисом поближе при первом же удобном случае.

– Рад знакомству, сэр.

– Вы очень добры, доктор Олдэй.

После обмена вежливостями Албан подошел к Эмили попрощаться, испытывая смешанные чувства. Он сожалел, что позволил себе несдержанность, и тревожился, что они расстанутся нехорошо.

– Вы простите меня из-за наших разногласий? – Вот и все, что он смог сказать в присутствии малознакомого человека.

– Конечно! – тихо ответила она.

– Вы обдумаете свое решение, прежде чем действовать?

– Разумеется, мистер Моррис, но мнение не изменю.

Услышав разговор, доктор нахмурился. По какому вопросу у них возникли разногласия? И какое мнение Эмили отказывается менять?

Албан сдался и нежно взял ее за руку.

– Увидимся завтра в музее? – спросил он.

Эмили до последнего хранила вежливое равнодушие.

– Да, если только что-нибудь не вынудит меня остаться дома.

Брови доктора по-прежнему выражали неодобрение. С какой целью они хотят встретиться? И почему в музее?

– Всего доброго, доктор Олдэй.

– Всего хорошего, сэр.

Доктор постоял в нерешительности, потом внезапно принял решение, схватил шляпу и торопливо повернулся к Эмили.

– Я принес известие, моя милая, которое вас удивит. Угадайте, кто только что покинул мой дом? Миссис Элмазер! Не перебивайте. Она решилась вновь пойти в услужение. Устала вести праздную жизнь, по ее словам, и просит рекомендацию.

– Вы согласились?

– Как можно! Если я за нее поручусь, меня спросят, почему она оставила предыдущее место. Та еще дилемма! Либо придется признать, что она покинула хозяйку на смертном одре, либо солгать. Я ей объяснил, и она вышла из дома в гробовом молчании. Если обратится к вам, повторите то же самое, либо откажитесь ее принимать, что будет разумнее.

– Почему я должна отказываться?

– Из-за того, как она обошлась с вашей тетушкой, конечно! Я сказал что хотел – некогда мне отвечать на праздные вопросы! Всего хорошего.

С точки зрения общества, доктора изрядно испытывают терпение своих родных и близких – они вечно куда-то спешат. Поспешный уход доктора Олдэя вовсе не способствовал успокоению и без того раздраженных нервов Эмили. Из духа противоречия она принялась искать оправдания для миссис Элмазер. Поведение старой служанки наверняка имело достойную причину, и дружеское участие наверняка заставило бы ее объясниться. «Если придет, – решила Эмили, – я, конечно же, ее приму».

Приняв решение, она вновь вспомнила об Албане.

Некоторые резкие замечания (после того, как она обдумала их в одиночестве) показались ей несправедливыми. Здравый смысл начал ее упрекать, и девушка попыталась заставить непрошеного советника замолчать, возложив вину на Албана. Почему он так терпелив и добр? Какой вред в том, что он назвал ее Эмили? Предложи он обращаться к нему по имени, она бы согласилась. Каким благородным он выглядел, когда встал, чтобы уйти – и каким красивым! Женщины вольны говорить и писать, что им вздумается, но природный инстинкт велит им видеть в мужчине хозяина, особенно если мужчина нравится. Падая в своих глазах все ниже и ниже, Эмили попыталась направить поток мыслей в другую сторону. Она схватила книгу, открыла и швырнула в угол.

Если бы Албан вернулся, если бы сказал: «Милая, пусть все будет как прежде, давайте поцелуемся и помиримся», – разве бы она не прослезилась?

Эмили расплакалась.

Глава XVI. Наставник и Телемак

Если бы к Албану обратился не только мысленный взор Эмили, но и фактический, она бы увидела, что он ушел недалеко и стоит в дальнем конце проулка. Сердце его переполняли нежность и печаль: желание вернуться оказалось непреодолимым. Можно подождать недалеко от калитки, пока визит доктора не завершится, решил он, и вдруг послышались торопливые шаги. То