Я говорю нет! - Уилки Коллинз

и себя ненавижу за то, что ты мне нравишься. Ах, не бери в голову! Я настояла на поездке в Лондон с мисс Лэд, когда эта противная женщина объявила, что у нее назначена встреча с адвокатом. Я ей сказала: «Хочу увидеться с Эмили». – «Эмили вы не нравитесь». – «Мне все равно, нравлюсь я ей или нет, я хочу с ней увидеться!» Так мы друг на друга и крысимся, и так я всегда отстаиваю свою позицию. И вот я здесь, пока моя дуэнья не закончит с делами и не заберет меня. Так что пользуйся шансом пообщаться! Колбаса или ветчина есть? Я не обжора, как Сесилия, но могу и проголодаться.

– Не смей так ее называть, Франсин!

– Хочешь сказать, что рада меня видеть?

– Я всегда бы тебе радовалась, не будь ты такой черствой злюкой!

– О, моя дорогая! Прости мою горячность… На что смотришь – на новое платье? Завидуешь?

– Нет, просто любуюсь цветом.

Франсин вскочила, расправила юбки и продемонстрировала наряд со всех сторон.

– Смотри, как сшито – конечно, парижское! Деньги, моя дорогая, способны на все, разве что с уроками не особо помогают.

– Успехов ты не делаешь, Франсин?

– Какие там успехи, милая моя подруга! Один из учителей, на мое счастье, просто отказался учить меня дальше. «Иметь дело с ученицами без мозгов я привык, – объявил он на своем ломаном английском, – но ученица без сердца – это выше моих сил!» Ха-ха! Однако у старика-иммигранта не глаз, а алмаз. Без сердца – вся я в двух словах!

– И ты этим гордишься, – заметила Эмили.

– Конечно, горжусь. Погоди, дай мне воздать себе должное! Ты считаешь слезы признаком того, что у человека есть сердце? Так вот, в прошлое воскресенье я едва не прослезилась! И виной тому известный священник – некий мистер Мирабель! Похоже, ты о нем слышала.

– Да, от Сесилии.

– Она в Брайтоне? Значит, на модном приморском курорте стало на одну дурочку больше. Ах нет, она же в Швейцарии, верно? Мне все равно, где она сейчас, меня заботит лишь мистер Мирабель. Мы все слышали, что он приехал в Брайтон поправить здоровье и собирается проповедовать. Церковь была битком! А вот описывать его я не берусь. Он – единственный коротышка, которым я когда-либо восхищалась – волосы длинные, как у меня, и борода, как рисуют на картинах. Вот бы мне такие волосы и цвет лица! Мы все в него влюбились – или в его голос? – когда он начал читать заповеди. Жаль, не могу тебе изобразить, как он прочел пятую! Начал глубоким басом: «Почитай отца твоего…» Ненадолго умолк и посмотрел в небо, точно хотел увидеть начертанные там слова, и продолжил, сделав огромное ударение на следующем слове. «И твою мать», – добавил он нежно дрогнувшим голосом, что уже само по себе комплимент – мы все это прочувствовали, не только матери! Самая большая сенсация случилась, когда он взошел на кафедру. Преподобный упал на колени, закрыл лицо ладонями, выставив на всеобщее обозрение свои красивые перстни – вид у него при этом был прямо-таки ангельский, как выразилась юная леди позади меня. И тогда мы поняли, почему он столь знаменит – интересно, смогу ли припомнить его проповедь?

– Ради меня можешь не стараться, – заявила Эмили.

– Не упрямься, погоди, пока не услышишь его сама!

– Обождать я вполне согласна.

– О, ты как раз в нужном настроении – именно такие, как ты, и становятся его самыми преданными поклонницами! Говорят, в жизни он очень приятный молодой человек – мне не терпится познакомиться с ним поближе! Вроде звонят. Ты кого-нибудь ждешь?

Служанка принесла карточку.

– Она обещалась зайти снова, мисс.

Эмили прочла имя, написанное на карточке.

– Миссис Элмазер! – воскликнула она.

– Какое необычное имя![5] – вскричала Франсин. – Кто она?

– Бывшая служанка моей тетушки.

– Наверное, место ищет?

Эмили прочла несколько строк, написанных на другой стороне карточки. Доктор Олдэй не ошибся. Получив отказ от него, миссис Элмазер была вынуждена обратиться за помощью к Эмили.

– Если она без места, – продолжила Франсин, – то может пригодиться мне.

– Тебе? – удивилась Эмили.

Франсин отказалась сообщать подробности, пока не получит ответа на свой вопрос.

– Сперва скажи, миссис Элмазер где-нибудь служит?

– Нет, она хочет куда-нибудь устроиться и просит дать ей рекомендацию.

– Непьющая, честная, средних лет, чистоплотная, уравновешенная, покладистая, трудолюбивая? – зачастила Франсин. – Обладает всеми добродетелями и не имеет пороков? Не слишком хороша собой и не имеет поклонников? Словом, удовлетворит ли она мисс Лэд?

– При чем тут мисс Лэд?

– Какая ты глупая, Эмили! Клади карточку на стол и слушай! Разве я не говорила, что один из учителей отказался иметь со мной дело? Неужели сложно догадаться, как я лажу с остальными учителями? Милая моя, я больше не ученица мисс Лэд! Благодаря лени и трудному характеру меня произведут в почетный разряд пансионерок. Другими словами, я стану юной леди, которая оказывает школе финансовую поддержку – мне положена своя комната и служанка. Все это предусмотрено частным соглашением между отцом и мисс Лэд, заключенным перед моим отъездом из Вест-Индии. Не сомневаюсь, что это устроила моя мать. Похоже, ты меня не понимаешь!

– Ничуть!

Франсин задумалась.

– Наверное, дома тебя любили, – предположила она.

– Конечно, Франсин, и я их тоже!

– А мое положение противоположно твоему. От меня избавились и больше не хотят видеть дома. Я прекрасно знаю, что мать сказала отцу! «Франсин ни за что не возьмут в школу, в ее-то годы. Попробуй, конечно, но позаботься о какой-нибудь договоренности с мисс Лэд на случай провала или же она опять свалится нам на голову». В этом – вся моя мамочка, любящая и заботливая до мозга костей!

– Не забывай, Франсин, все-таки она тебе мать!

– Ну нет, этого я не забуду! Кошка тоже мать своему котенку… Ладно, ладно, пощажу твои чувства! Давай перейдем к делу. Для того чтобы мне вступить в новую жизнь, мисс Лэд выставила условие. Моя горничная должна быть образцом благоразумия – женщина в годах, а не легкомысленная молодка, которая будет меня подстрекать. Я вынуждена подчиниться, иначе меня отправят обратно в Вест-Индию. Сколько миссис Элмазер прожила с твоей тетей?

– Лет двадцать пять или больше.

– Силы небесные, целая жизнь! Почему же это удивительное создание не живет с тобой после смерти тетушки? Ты ее прогнала?

– Разумеется, нет.

– Тогда почему она ушла?

– Не знаю.

– Хочешь сказать, она ушла без всяких объяснений?

– Именно так.

– Когда? Как только тетя умерла?

– Франсин, это не важно.

– Проще говоря, не скажешь? Я сгораю от любопытства, а ты меня