Искатель, 2010 № 07 - Журнал «Искатель»

феромоновую жидкость, специально синтезированную для привлечения насекомых. Оказывается, у них очень развито обоняние, и во многом они ориентируются благодаря запахам, вызванным феромонами, сигнализирующими о чем-либо, например, о половой зрелости самок, гибели того или иного насекомого. И, естественно, братья наши меньшие отреагировали на «сигнал», не подозревая, какому страшному испытанию они подвергли братьев старших. В то же время многие офицеры говорили о нем как о неожиданном удачном эксперименте ученых! «А ну как таких сбрендивших тварей к потенциальному противнику в тылы заслать?» — вопрошал взводный Лавруха, который теперь частенько сиживал у нас в «скворечнике» — помещении дежурного. Однажды он шепотом рассказал о страшно секретном эксперименте ученых-энтомологов: дескать, это они медведок и саранчу напустили на остров и... получили ордена, в отличие от него, спасителя детей и женщин, и его проверенных ночными кошмарами подчиненных — нас, значит!

Однако через два месяца выяснилось, что не забыты и мы, рядовые бойцы: к осени командование составило списки отличившихся и отправило некоторых в отпуска. Поехал в отпуск и я. Находясь в отпуске, я выпросил у симпатичной девчонки-библиотекарши энциклопедический словарь. В нем отыскал пояснение к термину «феромоны» — было чрезвычайно интересно, что это за вещества такие, от которых «едет крыша» у прямокрылых и арахнид? И вот что я узнал: феромоны — химические вещества, вырабатываемые железами животных; выделяясь во внешнюю среду одними особями, феромоны оказывают влияние на поведение, а иногда и на рост и развитие других особей того же вида. Особенно важную роль феромоны играют в жизни насекомых. У общественных насекомых они регулируют состав колонии и специфическую деятельность ее членов. Феромоны и их химические аналоги применяют в борьбе с насекомыми-вредителями.

По возвращении на остров в часть я с удивлением обнаружил, что нас встречает новый командир — вместо проверенного и любимого Лаврухи. Он-то и объяснил, что у Лаврухина кончился срок службы и наш отважный командир отбыл куда-то в направлении Крайнего Севера.

После этих драматических событий прошли годы, и вот что странно: не для всех моих земляков служба на данном полигоне прошла бесследно — некоторые страдали непонятными болезнями.

Павел АМНУЭЛЬ

ЗАПИСКИ КОСМОПРОХОДИМЦА

ПРИВЕТ, АНДРОМАХА!

Большая часть моих приключений опубликована, вы уже кое-что обо мне знаете, и потому я могу рассказать еще больше. Раньше, когда вам было известно только мое имя — Иона Шекет, — приводить некоторые факты из моей биографии было бы опрометчиво, вы наверняка решили бы, что я, как минимум, преувеличиваю, а как максимум — просто выдумываю.

Но сейчас-то, полагаю, вы готовы поверить любому моему слову!

В Патруле времени я прослужил три современных года и около двадцати пяти своих, биологических, и, честно говоря, мне стало это надоедать. Конечно, служба была почетна, интересна, иногда даже просто интригующа, но согласитесь, очень неприятно, возвращаясь с задания, ощущать себя постаревшим на полный срок — от месяца до полугода, в зависимости от обстоятельств, — в то время как в реальности прошло всего десять-двадцать секунд, ровно столько, сколько нужно оператору, чтобы нажать на клавишу пуска, проверить контрольный отсчет и вытащить патрульного из колодца времени. Я знаю, что кое-кто из патрульных повредился в уме от такой работенки — отправляешься на задание, полгода ищешь в каком-нибудь XVI или X веке скрывшегося там террориста, спишь в навозе и ходишь, будто оборванец, возвращаешься, а жена говорит тебе как ни в чем не бывало: «Ты почему, милый, опоздал сегодня с работы на полчаса? Видимо, завел любовницу?» А от тебя, между прочим, пахнет не дорогими духами, а навозом. Поневоле свихнешься.

Я-то сохранил бодрость духа и тела, но потому лишь, что не имел в те годы не только жены, но даже подруги сердца. В конце концов, как я уже сказал, все заканчивается. Впрочем, все имеет и начало. Когда меня спрашивают любопытные, почему я оставил службу в патруле и перешел в звездные рейнджеры, обычно я отвечаю: «Наскучило! Все одно и то же». На самом деле это не совсем так. Просто случилось то, что всегда когда-нибудь случается с мужчинами, даже закоренелыми холостяками.

Я влюбился. Хорошо, если бы в женщину из плоти и крови. Сложность была в том, что влюбился я в богиню. Точнее говоря — в мраморного идола.

Произошло это так.

Голографическое изображение господина Брументаля, моего непосредственного начальника в патруле (живьем я его, кстати, ни разу не видел), призвало как-то меня под свои светлые очи и потребовало:

— Новое задание, Шекет: обнаружить и обезвредить Абруццо, диверсанта с планеты Биллизария. Настоящее его имя вам знать не нужно, тем более что произнести его вы все равно не сможете.

— Биллизария, — сказал я, поднапрягши память, — это, кажется, планета, на которой существует единственный в Галактике Институт экспериментальной ксенофобии?

— Совершенно верно, Шекет! И агенты этого института — в их числе Абруццо — шастают по всем планетам во все времена и провоцируют разборки на религиозной почве.

— Это у них такая тема для исследований? — поинтересовался я. — Я слышал, что их агент выдал Синедриону проповедника по имени Христос...

— Да тот же Абруццо и выдал! Внедрился под именем Иуды...

— Ага. Куда смотрел Иисус? — опечалился я. — Меня эта проблема с юности волновала. Он же был сыном Бога...

— Вы так думаете? — пробормотало изображение господина Бру-менталя, скептически окидывая меня своим всепроникающим взглядом.

— Неважно, что я думаю при исполнении служебных обязанностей, — отрапортовал я, понимая, что любой другой мой ответ будет расценен как указание на неполное служебное соответствие.

— Отлично, — приободрилось изображение начальства. — Кстати, чтоб вы знали: было проведено тайное расследование для выяснения именно этого вопроса — имел ли место заговор Иисуса с Иудой-Абруццо...

— И... — сказал я, потому что изображение господина Брументаля неожиданно замолчало, устремив взгляд к потолку.

— А? Нет, заговора не было. Иуда-Абруццо повел себя именно как Иуда... Впрочем, это неважно. Из-за Абруццо мы имели проблемы с изгнанием евреев из Испании, с... Не стану перечислять, — оборвало начальство собственный монолог. — Вам, Шекет, достаточно знать, что, по агентурным данным, его видели на празднике богини Афины неподалеку от Салоник в шестьдесят пятом году до новой эры. Вот вам фотография Абруццо, отправляйтесь.

Обычно я получал именно такие задания: точные и неопределенные в равной степени. Точно — кого нужно убрать, и очень неопределенно — как и когда это сделать. На мое усмотрение.

Я отправился в Древнюю Грецию с легким предчувствием того, что задание окажется