От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи - Анатолий Самуилович Салуцкий

– Бесподобный Лапин меня в капусту изрубил. Говорит: «Зачем выяснять, что люди смотрят по телевидению, если нам и без того известно: они смотрят то, что мы им показываем».

Но неведомо было Грушину, что после той беседы крутой Лапин в категоричной манере изложил нелестное мнение о нём агитпроповскому куратору телевидения Грише Оганову – да-да, Грише с его вечно скептической полуулыбкой, Грише, с которым Боря лет пять хлеб-соль водил в «Комсомолке». А болтун и жополиз Гриша, увы, был не из тех, кто не сдавал своих, он довёл до нужных ушей, на кого изволил гневаться Лапин. В общем, по совокупности «кейса» в Агитпропе с давних пор к Борису Андреевичу относились настороженно.

А в отделе науки колебались. Там знали, что Грушин – первейшая величина по части соцопросов, знаток западной системы изучения общественного мнения. Но как раз по этой причине и мялись: хотелось чего-то своего, доморощенного, обжитого, привычного и… подконтрольного.

Об этих цековских сомневансах Борис узнал гораздо позже, а в 83-м, когда ему предложили возглавить рабочую группу, поверил сладким обещаниям, был на седьмом небе, дал волю мечтам. В тот вечер примчался домой с шампанским: «Сегодня праздник, будут танцы!» Человек эмоциональный, уповающий на удачу, классический «антимизантроп», он давно грезил службой опросов наподобие американского института Гэллапа, а потому отбросил научные дела, с головой нырнул в канцелярскую писанину, и уже через месяц проект решения был готов.

Однако понадобилось четыре года, чтобы у Секретариата ЦК, наконец, дошли до него руки.

Когда в перестройку по стране бродил призрак демократии, Грушин с весёлой присказкой «Порожняк не гоним! А если что – мы на конной тяге!» опять рванулся на телевидение. На сей раз с идеей рубрики «Экран мнений». Пытался продвинуть и радиопередачу того же типа – увы, везде игнорили, всюду водили за нос, всё без толку! Отчаявшись, разочаровавшись, написал злую статью в «Советскую культуру» под заголовком «А.Б. В…», опубликованную 5 мая 1987 года. Но именно та статья, как смеялся потом Борис Андреевич, стала мышкой, которая выдернула репку.

Через неделю для обсуждения статьи Грушина пригласил секретарь ЦК КПСС Лукьянов, и «процесс пошёл» со скоростью литерного эшелона. Документы четырёхлетней давности, конституирующие ВЦИОМ, нуждались в минимальной правке. Оставалось решить главный для партийных бонз вопрос: под чьей «крышей» будет жить Центр изучения общественного мнения?

Вопрос был больным, и его предпочитали не касаться: только сейчас выяснилось, что долгая проволочка упиралась именно в проблему «крыши». Дело было в диковину, общественное мнение – штуковина слишком опасная, всякой всячины в ней столько, что ни приведи Господь. Ни-ни оставлять его вне контроля, уж где-где, а тут надо глядеть в оба – в этом отношении лидеры перестройки перестраиваться не собирались. Демократия – демократией, гласность – извольте, свобода мнений – ради бога, плюрализм – ну конечно! Но кто будет командовать «вопросами опросов», а уж тем более результатами народного волеизъявления, – об этом, извините, мы позаботимся сами. Тут жесть! Задумано потрясение основ, настало время идейных вызовов, и «крыша» ВЦИОМа должна быть не только абсолютно надёжной с точки зрения её контроля, но и без протечек в смысле утечки поправок, какие в случае надобности придётся вносить в публичные сводки. Лучше всего было бы, разумеется, напрямую замкнуть ВЦИОМ на Агитпроп, да как-то несподручно это для перестроечных нравов. А если вариант Академии Наук, о чём толкуют в социологических кругах? Пожалуй, нет, академической средой командовать непросто, высоколобые могут заартачиться. Нужен кто-то послушный, без путаницы в мыслях, беспрекословно, с намёка понимающий, что к чему. Одним словом, востребовано какое-то подставное ведомство.

Искали долго, но всё же нашли – ВЦСПС! При чём тут безвольные в советскую пору и в перестройку профсоюзы? Выяснилось: как раз при том, что безвольные!

На эту тему Лукьянов и повёл разговор с Грушиным, который учтиво, в своей иносказательной, острословной манере посоветовал секретарю ЦК КПСС «не страдать ерундой»: профсоюзы ни малейшего отношения к изучению общественного мнения не имеют. Но оказалось, начальственная мысль вопрос о «крыше» уже решила, причём бесповоротно. И в сентябре Грушина позвали на совещание в ВЦСПС, где обсуждали «новую структуру». Борис Андреевич, самокритично называвший себя честным до глупости, и на сей раз не оплошал. Шутливо, но язвительно, а отчасти и кинжально, без наркоза иносказаний, с мудризмами из древнегреческого эпоса, который обожал, задорно и прозрачно намекнул профсоюзным лидерам – чиновники заядлые! – что надо бы им почитать кое-что касательно опросов общественного мнения.

Тем не менее в октябре цековский куратор из Агитпропа предложил Грушину срочно заняться составлением учредительных документов ВЦИОМ, на приподнятых эмоциях сопроводив поручение цитатой из Грибоедова:

– Вы, Борис Андреевич, у нас не нынче завтра генерал…

А в конце ноября, когда работа была закончена, тот же куратор с виноватым лицом кисло известил:

– Борис Андреевич, уважаемый… Я вынужден сообщить, что в ВЦСПС при решении вопроса о директоре ВЦИОМ ваша кандидатура рассматриваться не будет…

Магистры перестроечных интриг решали этот вопрос в извилистых цековских закоулках и тупичках. И результат вышел иным: Грушина забраковали. В декабре 1987 года вместо обещанной экономической перестройки в курьерском темпе громыхала политическая, пришли иные времена, взошли другие имена. И председатель ВЦСПС Шалаев пригласил к себе академика Заславскую, предложил ей перебраться из Новосибирска в Москву, чтобы возглавить ВЦИОМ.

Татьяна Ивановна согласилась с ходу, даже не взяв времени на обдумывание, но сопроводив своё «да» оговоркой о том, что у неё опыта такой работы нет, и хорошо бы уговорить ей в замы профессора Грушина, которого она считает «лучшим специалистом» в этой области.

С учётом того, что реальным идеологом и хозяином ВЦИОМ был Агитпроп, не так уж трудно сообразить, кто именно подсказал Шалаеву кандидатуру Заславской. Не случайно перестроечная пресса немедля возвела её в ранг «вдохновителя, основателя и организатора ВЦИОМ», хотя в одной из публикаций всё же проскочило, что «вместе с ней создавал ВЦИОМ и Борис Грушин».

Вместе с ней!

Татьяна Ивановна ни разу не подправила поток восхвалений. Своей славы ей было мало, она приватизировала и чужую. Кремень!

Но надо было знать Грушина! Он писал однажды, что воюет за создание службы изучения общественного мнения не из карьерных видов, – и в мыслях не держал! – а для того, чтобы в СССР возникло гражданское общество. И, подобно знаменитому культурологу Альберту Швейцеру, лауреату Нобелевской премии, сделал свою жизнь своим аргументом. Хотя его вероломно и оскорбительно «кинули», он всё-таки пошёл первым замом к Заславской и с ураганной энергией умудрился за год учредить сеть социологических центров в союзных республиках, уже в 88-м приступив к массовым соцопросам.

Однако в 89-м ушёл от Заславской. Предпочёл стать вольным казаком, чтобы создать первую в стране частную социологическую службу «Vox Populi» – «Глас народа». Не умеющий унывать,