Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

Велд лишь кивнул мне, проходя мимо, хотя обычно был педантичен, как испанец, в соблюдении церемоний приветствия и прощания. Сегодня глаза у него были красные и опухшие.

Я проследовал за ними в кабинет господина Уильямсона.

– Закройте дверь! – велел он.

Велд без приглашения опустился в кресло.

– Печальные вести, – тихо пробормотал мой начальник. – Милорд Шрусбери скончался сегодня. Даже не представляю, что будет дальше.

Я переводил взгляд с Уильямсона на Велда и обратно. Лица у обоих были мрачными.

– Но как же так? Я сам видел его светлость совсем недавно. Милорд гулял в саду. Он выглядел совсем как прежде.

Велд прочистил горло и пояснил:

– У него внезапно началась горячка. Мы ничего не смогли сделать. Никто не смог бы помочь милорду.

– И теперь Бекингем снова исчез, – заключил Уильямсон. – Поскольку боится, что ему предъявят обвинение в убийстве.

Глава 9

Старые добрые времена

Четверг, 19 марта – Пасхальный понедельник, 23 марта 1668 года

От Ферруса воняет.

Хозяин послал его в старый, совсем старый канализационный коллектор. Туда попадают дерьмо и моча. Годами, и годами, и годами. А также все другое, что люди бросают в уборные.

«Ты пойдешь туда, – говорит хозяин, – и вычистишь все хорошенько, иначе я брошу тебя в реку. И ты утонешь».

Феррус бывал здесь раньше, в этом старом коллекторе. Давным-давно, еще в те, прежние времена.

Он копает и извивается. Копает и ползет. Скребет и скоблит. Крыса перебегает по его ноге, по его руке.

Крышка опускается. Феррус застрял. Хозяин вытаскивает его.

«Чертов доходяга! – говорит хозяин. – Вычистишь завтра, иначе закопаю тебя здесь на съедение крысам».

Хозяин ставит Ферруса под насос. Вода ледяная. Феррус весь дрожит от холода и визжит.

Он льет холодные слезы.

Фибс смотрел, как госпожа Хэксби спускается по лестнице, и любовался мелькавшими перед ним соблазнительными лодыжками и икрами. И все это досталось старому болвану, ее мужу. Фибса тошнило от одной лишь мысли, что какой-то трясущийся старик ласкает цветущую молодую женщину, лапает ее упругие груди. Это против природы.

– Фибс! – позвала она, спустившись в холл. – Можно тебя на минутку?

Он поклонился и потер руки:

– Чем могу служить, госпожа?

– Кто доставил письмо, которое принесли наверх?

Она разгневана, догадался привратник, вот отчего у нее разгорелись щеки.

– То, что пришло сегодня утром?

– Разумеется. Какое же еще?

Ее тон разозлил Фибса, и, чтобы немного выместить злобу, он схватил мальчишку-посыльного и затолкал его назад под лестницу. Привратник хотел соврать. Здоровяк хорошо заплатил ему, когда вручал письмо, велев сказать, что его принес чей-то слуга. Проблема заключалась в том, что мальчишка был нежелательным свидетелем, а еще он знал, что толстяк и Фибс за последние несколько недель встречались не один раз, к взаимной выгоде обоих. Мальчишка, правда, очень глуп, что, с одной стороны, весьма удобно. Но с другой – кто поручится, что этот дурачок будет держать язык за зубами.

– Какой-то толстяк, госпожа. – Фибс изобразил большой живот. – Видел его на улице пару раз. Послать за ним мальчишку?

– Не надо.

Она повернулась и побежала наверх, еще раз продемонстрировав Фибсу свои стройные ножки, но скрылась из виду так быстро, что у него осталось впечатление, будто все это ему пригрезилось.

Хэксби был в своем чулане. Крышка сундука откинута. Он глянул через плечо на Кэт дикими глазами. Утреннее письмо повергло старика в панику.

– Где они? – требовательно спросил он. – Ты где-то их спрятала?

– Про что вы говорите, сэр?

– Про планы Кокпита. Ты вечно берешь мои вещи и куда-то их прячешь. Полагаю, ты таким образом издеваешься надо мной.

– Вы оставили планы наверху, в бюро, – сказала Кэтрин. – Принести их?

– Который час? Мы опоздаем, если не поторопимся.

– У нас полно времени, сэр. Господин Кромвель пришлет за нами экипаж в три.

– А я уверен, что в два. Дай-ка мне его письмо, я проверю.

– Сейчас, сэр.

Кэт вышла, а муж стал неизвестно зачем перебирать содержимое сундука. Она поднялась наверх. Папка с планами Кокпита была там, где Хэксби ее и оставил, на полке у его кресла. Письмо, которое принес Даррел, лежало на столе. Кэтрин пробежала его глазами. Разумеется, она права: экипаж Кромвеля следует ждать в три часа пополудни. Он писал, что им непременно надо встретиться заранее, до Пасхального понедельника, чтобы обсудить, что они будут делать в Кокпите. Теперь благодаря Фибсу она знала, что Даррел тоже как-то вовлечен в дело.

Пока не пришло письмо, Кэтрин надеялась, что их затея сорвется, уповала на чудо. Смерть лорда Шрусбери и новый приказ арестовать Бекингема могли изменить планы Кромвеля. Но какое там! Похоже, что положение лишь стало еще более опасным.

Бреннан, склонившийся над чертежной доской и погруженный в работу, поднял голову:

– Неприятности, госпожа?

– Так, ничего особенного, – ответила Кэтрин и отвернулась, не желая затевать разговор.

Она спустилась в гостиную. Почти целый час понадобился, чтобы успокоить мужа и привести его внешность в порядок. Он настоял на том, чтобы оставить дверь открытой, дабы услышать, когда во входную дверь внизу постучат.

Пробило три, потом полчетвертого. Беспокойство Хэксби росло.

– А вдруг произошел несчастный случай? – Он заламывал руки. – Или враги господина Кромвеля выследили его?

– Мы все равно ничего не можем поделать, сэр, – в очередной раз уверяла мужа Кэт. – Остается только ждать.

Было около четырех, когда они услышали внизу мужские голоса, а потом шаги на лестнице. Во входную дверь не стучали, – наверное, Фибс увидел визитера на улице и просто впустил его.

Хэксби вышел на площадку. Кэт слышала, как он безучастно произнес: «О…»

Внизу кто-то тяжело дышал, и она догадалась, кто именно, еще до того, как этот человек открыл рот.

– Вы готовы, господин Хэксби? – спросил Роджер Даррел своим глухим голосом, словно бы исходившим из глубины мутного пруда внутри его. – Не стоит заставлять их ждать.

Незатейливый и обшарпанный экипаж, нанятый в платной конюшне, был запряжен одной лошадью с тусклой шерстью и длинной проплешиной в том месте, где ее долгое время слишком сильно хлестали кнутом. Бóльшую часть пространства внутри занимало тучное тело Роджера Даррела. Хэксби и Кэт теснились напротив, а между ними на полу покоились ножны его шпаги.

Хэксби прижимал к груди свою папку.

– Куда вы нас везете? – спросил он.

– Вы скоро узнаете, сэр. В свое время, – ответил Даррел.

После этого они ехали молча. Кэт слышала, как дышат Даррел и ее муж. У одного дыхание было шумное и вязкое, у другого – глухое и прерывистое. Эти звуки