Современный зарубежный детектив-15. Книги 1-16 - Рада Джонс

Я взяла блокнот в руки и поднесла к носу. Марокканская кожа пахнет коровой и кожевенной фабрикой. Эта пахла мужским лосьоном после бритья. Я ощутила укол любопытства, желание узнать о нем больше. Я уже была готова открыть блокнот, заглянуть в чертоги разума этого человека, увидеть его безумные доски со стрелочками, ведущими к серийному убийце, но тут у меня над головой скрипнула половица, и я положила книжицу на место.

Цикады смолкли, а дневной свет уже приобрел розовато-оранжевый оттенок, когда в ворота с урчанием въехала машина.

Ребекка, должно быть, тоже это услышала, потому что пришла на кухню. Она переоделась к обеду – на ней было плиссированное платье без рукавов, но с высоким горлом. По виду, слишком тесное под мышками. Лицо у нее было измученное, в уголках глаз лопнули сосудики.

– Так, значит, на ужин будет твоя восхитительная курица «по-охотничьи»? – спросила она, не сводя глаз с коридора.

Я кивнула.

– Со стручковой фасолью?

– Возможно, – ответила я, стараясь придать своему голосу загадочности. – Или с картофельным пюре.

Было слышно, как открылась и закрылась входная дверь. Из прихожей донесся голос Фила.

– Замечательно. – Она тронула меня за плечо и поджала губы. Ее ноздри были воспалены, словно она много сморкалась. – Не знаю, что бы я делала без тебя.

– Это был просто кошмар, – громко возвестил Фил, входя в комнату. Все одно к одному. Пуго – город, где находится собор, – оказался дальше, чем они думали. Им пришлось стоять в очереди на парковку у подножия холма, а потом пешком подниматься по склону. По дороге домой, страдая от жажды, они заехали куда-то выпить, а потом свернули не туда и потерялись. «Нарезали чертовы круги». Он обращался к своей жене, но его объяснения больше походили на публичные заявления. Он снял свою соломенную шляпу – его лоб блестел.

Ребекка уже улыбалась:

– Вы нашли, где искупаться? Было так жарко. Я надеялась, что вы будете проезжать мимо реки и с удовольствием окунетесь.

– Было бы здорово. – Фил бросил шляпу на кухонный островок. – Но мы не купались.

– В следующий раз возьмем с собой купальные принадлежности, – сказала Клер, стоя босиком в дверях, словно не решалась переступить порог. – На всякий случай.

– Зато мы купили вина, – сказал Фил. – И шоколада. Вкуснейшего шоколада. – Он обнял Ребекку за плечи и стиснул ее руку выше локтя. – Я знаю, что ты обожаешь шоколад. – Он поцеловал ее в макушку, как ребенка.

Они оба ушли наверх, чтобы принять душ, но Ребекка продолжала болтаться на кухне. Она возилась с бумажными салфетками, складывая их более ровными стопками. Я спросила, не видела ли она Марту, внимательно наблюдая за ее лицом, чтобы понять, состоялся ли между ними «разговор».

Судя по ее реакции, «разговора» не было.

– Да бог знает, куда она подевалась, – сказала она. – Весь день сидела где-то в тени, потому что, видите ли, перезагорала. Ну правда. – Она издала тоненький, неубедительный смешок. Взяла соломенную шляпу Фила, разгладила ее пальцами и положила обратно. – Ты тратишь кучу денег на семейный отпуск, а твои дети все время тебя избегают.

Я взяла кувшин с водой и направилась на террасу, небрежно бросив через плечо:

– Ты просто замечательная мама. Она в тебе души не чает, это очевидно.

Я не хотела напускать излишнего пафоса, мои слова должны были прозвучать искренне.

Это был верный ход. Когда я вернулась, она обняла меня одной рукой и притянула к себе.

– Я знаю, что мы знакомы всего пару дней, но мы ведь уже свои люди, правда?

Она поцеловала меня в висок с отчетливым «чмок» и столь внезапно выпустила из объятий, что я чуть не упала.

– Ты сокровище.

Закончив выносить еду, я увидела свободный стул между Ребеккой и Мартой, предназначенный для меня. Айрис и Эллиот сидели рядом, с хихиканьем обсуждая ножку стола. Марта улыбалась, словно ее это тоже забавляло, а когда я негромко спросила: «Ты в порядке?» – она кивнула. Она снова была во всеоружии: подводка вокруг глаз, волосы расчесаны на прямой пробор, черная кружевная блузка в викторианском стиле. Сидящий напротив Роб поднял глаза. На нем была зеленая льняная рубашка с закатанными выше локтя рукавами.

– Ну как, пережила великую жарку птицы? – тихо спросил он. – Мне кажется, возни с ней было немерено.

– Ага, пережила. Спасибо. А как прошел твой день? Продуктивно?

– Да, очень.

– Хорошо.

У меня было такое ощущение, что мы говорим загадками.

Я зажгла свечи, отблески света танцевали на бокалах, на плечах и скулах людей. Температура немного понизилась. Я посмотрела наверх, выглянув из-под зонтика, – на небе сияли миллионы звезд, подсматривая за нами с высоты. Млечный Путь был словно нарисован фосфорной краской. Мне хотелось добавить какую-нибудь остроумную фразу – может, что-то насчет пасьянса, – но было неловко. Еду передавали по кругу под одобрительное бормотание. Я не приготовила стручковую фасоль, но сделала картофельное пюре. Вот только я замучилась чистить купленный в супермаркете картофель, и мне не вполне удалось его помять, хотя я очень старалась: маленькие кусочки упорно застревали между зубцами. Накладывая себе на тарелку щедрую порцию пюре, Роб сказал:

– О, молодая давленая картошка, какое объедение. Ты знаешь рецепт Найджела Слейтера[139], с садовым хреном? Готовишь это блюдо?

– Иногда, – сказала я ему.

– Отлично подходит к лососю.

Он, как положено, порезал курицу ножом, придерживая вилкой, но потом отложил нож и взял вилку в правую руку, чтобы удобнее было есть.

Сидящая чуть поодаль Лайла попробовала еду.

– Интересный аромат, – с сомнением сказала она.

– Там секретный ингредиент, – сказала я, подразумевая анчоусы. Я никогда не слышала, чтобы кто-то добавлял к курице рыбные консервы.

Продолжая хмуриться, Лайла слегка пошлепала губами:

– Это… это лаванда?

Я тут же попробовала соус. Она права. Есть в нем какой-то странный, почти лекарственный привкус. Роб поймал мой взгляд.

– Лаванду как приправу очень недооценивают, – сказал он. – Я на днях добавил ее к печенью с пармезаном. И вкус у него получился просто изумительный.

Он улыбнулся, разглядывая свои колени, – я уже поняла, что он так делает, когда ему по-настоящему весело.

На другом конце стола Клер жаловалась на проблемы с сантехникой. На ней было красное платье с большим вырезом, волосы собраны в свободный пучок.

– Это ужасно. Всякий раз, стоит мне включить воду, появляется сильный запах.

– Я не замечала, – сказала Ребекка. – Лайла, что скажешь?

– Ну да, запах немного неприятный, – признала Лайла. – Как будто из стока воняет.

Ребекка повернулась ко мне:

– Кто-то жаловался на это в прошлом году?

Я сказала, что не помню такого.

– Спрошу у Бриджит, когда она придет.