Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

та была их слугой: принести газировку из пляжного киоска, подержать сумки, пока они с подругой в туалете, присмотреть за вещами, когда они уходят к плавучему причалу. Фрэнки даже помогала Нелле проводить некоторые из ее наиболее запутанных испытаний, соглашаясь потому, что только при таком условии Нелла позволяла ей тусоваться с ними. Потом у нее развился гипофиз, и она начала принимать более взвешенные решения.

Пока не случилось то, что случилось.

Мысль о Фрэнки отозвалась эхом выстрелов. Сырой душок потайного прохода, сделанного ее дедушкой, где Неллу и всю семью держали в заложниках в ночь гала-шоу, просачивался сквозь запах морских водорослей и кофе на главной улице.

– Нелл? – Джетт смотрел на нее, одной рукой небрежно держа руль, другой отбивая на рычаге переключения передач ритм звучащей по радио песни Джеймса Тейлора. Музыкальный вкус Джетта был как у шестидесятитрехлетнего пенсионера.

Она откинула голову назад, и перец, жимолость и кожа поглотили отзывающиеся болью летние запахи. Выстрелы и крики стихли, уступив место эху сказанного Джеттом еще в Перте, перед звонком Тома.

Он хотел трахнуть тебя не поэтому.

Вероятно, это было оскорблением, небольшой расплатой за похороны, только Нелла не поняла, что он имел в виду. Но момент, чтобы расспросить об этом, давно прошел, и теперь она выглядела бы как невротичный нарцисс, если бы подняла эту тему.

– Все в порядке.

Он не настаивал. Джетт всегда был таким. Иногда она чувствовала себя заклинившей дверью, которую он вяло пытается приоткрыть, но всегда сдается. Порой ей хотелось, чтобы кто-нибудь врезался в нее и снес с петель.

Джетт повернулся к дороге. Наблюдать за тем, как он ведет машину, было почти то же самое, что читать стихи. Стихи, которые она хотела проигнорировать, поскольку знала – этот маршрут ведет к поместью Барбарани. Джетт водил машину так, как музыкант перебирает струны гитары, как бейсболист подает мяч, как кружится танцор. Ритм его движений был бальзамом, пролитым на сильный солнечный ожог. Она сидела, спала и блевала на заднем сиденье его машин в самые мрачные моменты жизни, даже если он не представлял, от чего именно увозил ее.

Джетт никогда не давил на нее.

Иногда она задавалась вопросом, как много он на самом деле знает и о чем намеренно умалчивает? Как, например, о той ночи, когда ей было восемнадцать, и они с Грейсоном вырвали ее из лап сталкерши-психопатки, Салли Сью. Было много моментов, когда молчаливое присутствие Джетта помогало ей залечивать раны, но она не любила слишком много о них размышлять. Как, например, о том лете, когда он забрал ее после третьего курса универа, и разговоре, который он, вероятно, забыл. Или о той ночи, когда парнишка упал с балкона на вечеринке, куда их всех пригласили. Неллу тяготило предчувствие, что она и эту поездку добавит в тот список.

Теперь, когда они снова были в зоне покрытия, телефон Джетта взрывался от уведомлений.

– Это мой брат? – спросила Нелла.

Джетт взглянул на телефон, и она неодобрительно цокнула языком. Он поднял голову и снова уставился на дорогу. Она была практически уверена, что Джетт мог бы вести машину с завязанными глазами и не сделать ни единой ошибки, но баловать его такими комплиментами не собиралась.

– Нет.

– Интересно. – Она потянулась, чтобы схватить телефон, но Джетт был быстрее и сунул его в карман с правой стороны. – Есть что скрывать?

К горлу подступила желчь – прямо перед ними показалась въездная арка, за которой находились поместье и винодельня Барбарани.

– Чья это машина? – Нелла ткнула в окно, когда они проезжали мимо серебристого «Ауди», нелепо остановившегося на подъездной дорожке – в отсутствие Джетта указать гостю нужное место было некому.

– Понятия не имею.

Прошло всего полгода, но она с тревогой поймала себя на том, что не может понять, врет он или нет. Джетт знал всех по их машинам. Спроси его имя парня, с которым он всю ночь вел вежливую беседу на вечеринке, и он лишь вежливо пожмет плечами. Но вспомнит, что тот приехал на кабриолете «Кадиллак» 1955 года, даже если спросить его об этом десять месяцев спустя.

Владелец «Ауди» был, судя по всему, важной персоной. Ни за что на свете Томазо не втянул бы постороннего в ту дерьмовую ситуацию, в которой оказались Барбарани из-за Ла Маркас. Вражда между двумя семьями началась в то время, когда их патриархи, Эмилио и Антонио, делили каюту на корабле, шедшем после войны в Западную Австралию из Италии. Австралии нужны были люди для работы и строительства железных дорог, и «красная угроза» была сильна как никогда. Правительству требовались крепкие молодые парни, которые могли бы защитить континент от коммунистического вторжения.

Коммунисты так и не пришли, но итальянцы пустили глубокие корни. И Эмилио, и Антонио хотели большего от этой новой жизни. Они выплатили свои долги и построили железные дороги, но обоими двигало стремление создать собственные винодельни. Эмилио прославился сангве, а Антонио добился успеха с пино нуар.

Такова история. Такова правда. Ла Маркас были преступниками – их бизнес не ограничивался вином, и они укрыли в своем поместье настоящего убийцу. Возможно, против Фореста Валентайна и не имелось никаких веских улик, но он был виновен во всех смыслах. Конечно же, эта дурацкая претензия по поводу рецепта вина не имела никаких шансов в суде. Эмилио и Антонио возненавидели друг друга с первого взгляда. Ни при каких обстоятельствах дедушка Неллы не раскрыл бы секрет фамильного вина своему заклятому врагу за бутылкой красного. И если бы дедушка Эмилио украл рецепт у Антонио, последний ни за что бы не позволил ему выйти сухим из воды.

После того, что случилось шесть месяцев назад, когда Нелла потеряла отца и младшую сестру, Ла Маркас только и ждали удобного момента. Ни та ни другая семья не вышла без потерь из кровавой бойни, в которую превратилось гала-шоу в поместье Барбарани, и каждая винила другую в произошедшем.

Так что да, долго она здесь не задержится.

Нелла посмотрела на Джетта – он как раз припарковал машину перед особняком, хотя обычно Бесси жила в гараже. Предложит ли он отвезти Неллу обратно в Перт, или ей следует поступить по-взрослому и просто заказать себе такси?

Ноги едва не подкосились на гравийной дорожке, пока она вспоминала как ходить после четырехчасового пребывания в согнутом положении. Ее мохнатые зеленые тапочки Dolce & Gabbana могли и не пережить долгого путешествия до парадной двери.

Джетт шел впереди, уткнувшись в телефон. Если не Том, то кто же так настойчиво ему писал? Она ощутила укол какого-то чужого, незнакомого чувства.

У