Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

– Не вмешивайся, – прорычал Том.

– Привет, Нелл. – Голос у Грея был мягкий, но решительный. При этом на Тома он даже не посмотрел.

Нелла слабо улыбнулась Грею, но улыбка не коснулась ее глаз. И все же он получил от нее больше, чем Джетт.

– Макс хочет с тобой поговорить, – продолжал Грей. – Ты не могла бы потом заглянуть к ней в офис?

Макс, служившая раньше в полиции, стала недавно детективом и деловым партнером Грея. А еще она была его девушкой, но определенно предпочитала первое определение.

– Я вернулась не насовсем. Вот только… – Нелла посмотрела на Джетта так, словно хотела обвинить его в чем-то.

Что на самом деле он ей сказал? Так торопился затащить ее в машину, что не мог теперь вспомнить, на чем остановился. Но ведь не солгал же?

– Если у тебя найдется время. Это важно. – Грей с тяжелым вздохом повернулся к Тому и Кларксону. – Они здесь.

Том снова выругался. Группа проследовала за Греем в бальный зал на нижнем этаже. Джетт снова отметил для себя, что, проходя через особняк Барбарани, он словно попадает в другое время, в другой мир. Нелла называла стиль интерьера современным ренессансом, что бы это ни значило. Для Джетта это был мир огромных, от пола до потолка, картин в стиле да Винчи, золотой отделки на каждой двери и белых мраморных лестниц – все чертовски дорогое и богатое. Он старался не смотреть на старый винный шкаф, за которым скрывался потайной ход, что в июле прошлого года стал для них всех ловушкой. По тому, как напряженно держалась Нелла, он понял, что она думает о том же.

Ее голова покоилась на его плече, и лишь ее дыхание удерживало его рассудок от падения в пропасть. Сквозь адреналин, горячую кровь и отчаянные попытки организма выжить в те мгновения, которые он считал последними, пробивалась, стуча в виски, незамысловатая мантра. Все, что он мог, все, что ему оставалось, это ждать.

Она жива. Дышит. Не дай ей умереть. Важно лишь то, что она жива. Она – все, что имеет значение. Она не умрет у тебя на руках. Важно лишь то, что она жива. Только это…

– Джетт? – Каким-то образом они уже оказались у служебного входа в винодельню. Грей отступил, пропуская всех вперед. – Ты в порядке?

Джетт кивнул. Грей нахмурился, но дал ему пройти, не приставая с вопросами. Джетт не задумывался об этом, ведь он не одиннадцатилетняя девочка, но, пожалуй, Грей был его лучшим другом. Джетт попал сюда в двадцать четыре года, и они с Греем начинали как чужаки, но со временем стали своими в семье Барбарани. Тайна рождения Грея, открывшаяся после того гала-шоу в прошлом июле, никак не повлияла на их отношения.

Что скажет Грей, когда узнает о сообщениях в телефоне Джетта, о предложении работы от Кевина? Долг перед старым соцработником висел на нем давно, и вот пришло время рассчитаться. По крайней мере так это выглядело в глазах самого Джетта. Он был обязан Кевину, хотя сам Кевин никогда ничего подобного не говорил.

К тому, что ему приснилось, это не имело никакого отношения. Хотя, конечно же, имело.

Грей понял бы доводы Джетта. До прихода сюда Джетт никогда не задерживался надолго на одной работе. Скитания по приемным семьям пробудили в нем неутолимую жажду перемен, и он никогда не оставался на одном месте дольше года. Он всегда чувствовал, когда пора уходить, ощущал это кожей, как человек, слишком долго сидящий на солнце, чувствует, что пора искать тень.

Работа у Барбарани притупила это чувство настолько, что он задержался здесь на пятнадцать лет. Он закрыл глаза, мысленно подсчитывая. Черт, неужели так долго? Словно он находился в коме и лишь сейчас пришел в себя. В отличие от большинства работников, Джетт ничем не был обязан Джованни Барбарани. Он увидел объявление о поиске «личного водителя» в газете, которую кто-то оставил в баре, где он тогда работал, и решил, что начальный оклад – это опечатка. Собеседования – в гоночном комплексе Perth Motorplex, а не в особняке – ждали еще десять парней и одна женщина, но к тому времени, когда Джованни объяснил, как все будет проходить, пятеро уже ушли. Две разбитые машины, один вызов скорой помощи и один вираж на грани срыва – Джетт вышел безоговорочным победителем. Он с гордостью подписал соглашение о неразглашении – стопку бумаг толщиной с энциклопедию – и приступил к работе на следующий же день.

Не то чтобы Джованни понравился Джетту с первой встречи, но он определенно относился к нему с уважением. Да и таких денег у него прежде не водилось.

Но теперь Джо был мертв, и Джетт, свободный от обязательств, мог уехать, последовать зову того мотора, что вечно ревел у него внутри, вечно рвался вперед к чему-то новому, неизведанному, вечно звал – уйти и не оглядываться. Неугомонное сердце, так говорила одна из его приемных матерей.

На долгое время эта тяга к перемене мест пропала, причем Джетт и сам не находил этому объяснения. Но через два дня после похорон она вернулась. Он ослабил бдительность, лег в постель, думая о ней, хотя клялся себе никогда этого не делать, ведь она ушла. Тогда никто не знал куда именно, так что, конечно, его мысли были заняты ею и теми последними словами, что она крикнула ему в лицо. Это был риск, и он его принял, как всегда.

Он бы уже исчез, если бы не маленький пункт в новом контракте, который заставила его подписать мать Неллы, Виттория, три дня назад. Как только с этим будет покончено, бухта Бинди-Бинди и особняк станут пятнышками в его зеркале заднего вида.

Винодельня закрылась для посетителей впервые со времен карантина из-за ковида, но теперь в ней было полно людей.

– Не трогайте! – Том набросился на одну из полицейских за барной стойкой, та схватила одной рукой три бутылки красного вина. – Они должны лежать! Положите на место!

Констебль Габби Коул удивленно подняла брови и продолжила укладывать вино в металлическую тележку, одну из многих, в которых уже лежало конфискованное вино. Полицейские не теряли времени даром.

– Я лично подам на вас в суд, – сердито бросил Том.

– Мистер Барбарани, если вы не в состоянии держать себя в руках, я буду вынужден попросить вас уйти. – Голос принадлежал высокому рыжебородому полицейскому – Эйвери. Он был в особняке в ночь гала-шоу, брал показания и держал Неллу, когда они отрывали ее от Джетта.

– Это