Современный зарубежный детектив-23 - Шахназ Сайн

Выкручивая руль до отказа, я выехал с парковочного места. С каждым поворотом подшипники издавали противный стонущий звук.

— Ремень накиньте.

— Мне так плохо, хоть ложись и помирай…

— Сами захотели по холоду мотаться. Да накиньте вы этот чертов ремень.

Стон. Накинула ремень безопасности и откинулась на спинку кресла, как будто кто-то выдернул из нее все кости.

— Он все время заставляет меня пить виски, а виски мне совсем не нравится…

— Вы уже взрослая. Не нравится — не пейте.

Мы направлялись к мосту Дандас, мимо нас пролетали изящные особняки в георгианском стиле.

— Но тогда он перестанет хорошо ко мне относиться и не станет помогать мне, и…

— Генри звонил вам по телефону. Вы могли бы чай ромашковый пить… как бы он узнал?

Закрыла лицо руками:

— Он бы догадался.

— Вы не можете позволять людям давить на вас только ради того, чтобы им понравиться. Это…

Вот черт, все равно что говорить с восьмилетней девочкой. В мои обязанности это не входит. Если хочет убить свою печень под руководством Генри, это ее проблема, а не моя.

Крашенная белой краской сталь моста Дандас простиралась над Кингз-ривер, поддерживаемая двумя парами опор с толстыми черными тросами.

Доктор Макдональд схватилась за приборную доску:

— Остановитесь.

— Что случилось? Увидели что-то?

— О господи, да остановитесь вы, остановитесь немедленно!

Я ударил по тормозам, она распахнула пассажирскую дверь, наклонилась, и ее вырвало. Потом еще раз. Ее согнутая спина конвульсивно дергалась, а задница отрывалась от сиденья с каждым содроганием.

Затем она обмякла и, держась рукой за ручку двери, сплюнула в сточную канаву.

— Вы уверены, что хотите идти по квартирам?

— Бррр, тошнит…

— Я вам говорил, что не надо завтракать?

Снова сплюнула. Вползла в машину:

— Слишком много заказала на пароме. Сидела в ресторане почти до половины девятого.

Я снова тронулся и въехал на мост. Внизу под нами стальной лентой блестела Кингз-ривер.

— Вам что, действительно нужно прочитать лекцию о том, что нельзя состязаться в выпивке с алкоголиком?

— Мне так плохо…

Неудивительно.

Над нами, словно нос субмарины, нависло гранитное лезвие Касл-хилл, погружая все вокруг в густую тень. На другом конце моста я повернул налево, проехал по извилистым, мощенным булыжником улицам и направился в сторону бежево-серого, послевоенной постройки Каузкиллина.

— Куда мы едем?

— В таком виде я не позволю вам никого допрашивать — вы всех серийных убийц распугаете. — Впереди, словно садомазохистская госпожа, над жилыми домами доминировала громадная туша городского стадиона. — Доверьтесь мне — я знаю, чем вам помочь.

«Рено» протрясся но покрытым грязью выбоинам парковочной площадки. С полдюжины придурков, встав в небольшой круг, маршировали напротив главного входа в «Вестинг». Они держали в руках плакаты с надписями «АЗАРТНАЯ ИГРА ЕСТЬ ПУТЬ К ДИАВОЛУ!», «СПЕШИТ К БОГАТСТВУ ЗАВИСТЛИВЫЙ ЧЕЛОВЕК И НЕ ДУМАЕТ, ЧТО НИЩЕТА ПОСТИГНЕТ ЕГО!»[90] и «ИИСУС СПАСЕТ НАС ОТ ГРЕХОВ НАШИХ!!!» Изо ртов вырывалось горячее дыхание.

Фасад «Вестинга» мог похвастать безвкусным шармом дешевого универсалия в захудалом промышленном районе — сплошь ржавое облицовочное железо, покрытое серой и синей краской. Над небольшим, углубленным в стене входом висели пластиковые буквы высотой метра в полтора: «ВЕСТИНГ» — и силуэт вытянувшейся в рывке борзой, обведенные синим и красным неоном. Как будто никто не знал, что это было за место. Или кто был его хозяином.

Я припарковался рядом с помятым микроавтобусом с надписью «ПЕДОПАПАМОБИЛЬ» на боку, выведенной в виде граффити краской из баллончика. Вылез на холодный послеобеденный воздух.

Трек для забегов собак располагался на самом краю небольшого жилого квартала, застроенного домами в стиле пятидесятых. На другой стороне дороги расположились пара пабов, контора такси и газетный киоск, а за ними, на заднем плане, возвышалась современная громадина городского стадиона.

Заблудившийся солнечный луч, прорезав себе дорогу сквозь тяжелые облака, отражался на боку заведения с названием «Бургер-бар Плохого Билла» — потертого фургона, наполнявшего воздух тяжелым пряным запахом жареного лука и мяса непонятного происхождения.

Хозяин заведения, удобно устроившись на складном стуле, курил сигарету и почесывался. В промежутке между потрепанными джинсами и розового цвета рубахой выпирало бледное волосатое брюхо.

Он осмотрелся, искоса взглянул на меня и вздернул вверх подбородок. Кивнул в сторону фургона. Щелчком отправил в тень сигаретный окурок, поднялся со стула и, протопав к задней двери, забрался внутрь. «Транзит» закачался на рессорах.

Макдональд переступила с ноги на ногу:

— Вы уверены… вообще-то это не самое гигиеничное место. Конечно же в нем есть свой грубый шарм, но я не могу… Эш?

А я уже направлялся к фургону.

— Отлично. Теперь у меня будет алкогольное и пищевое отравление, — сказала она обреченно.

Когда мы подошли к раздаточному окну, Билл обвязывал фартуком набухшую середину своего тела, а клокотавший чайник наполнял внутренности фургона паром. Из радио доносился массового производства пластиковый поп, пытавшийся заглушить шипение и потрескивание лука, жарившегося на покрытой жиром сковороде.

— Ты веришь этим уродам? — Билл кивнул в сторону протестующих. — Как будто что-нибудь изменится от их дерганья.

Я бросил взгляд на меню, написанное мелом на боку фургона, как раз в том самом месте, где краска была матовой, как на классной доске.

— Два чая, сэндвич с сосисками и специальный похмельный, — заказал я.

Доктор Макдональд потянула меня за рукав:

— Но я не…

— Я же сказал — доверьтесь мне.

Билл снял с фритюрницы тяжелую крышку из нержавеющей стали и бросил в горячее масло шесть сосисок. За ними упала, шкворча и потрескивая, горсть нарезанных ломтиков бекона с прослойками. Почесал себя щипцами для жарки:

— Эти религиозные меня до самых яиц достали.

Звучавшая но радио песня смолкла.

— После перерыва мы представим вам еще трех исполнителей, вышедших в полуфинал, но сначала здесь появится Даг с новостями и погодой. Ну, что ты думаешь, Даг? За кого болеешь?

— Конечно же за Софи из «Новая звезда Британии», Майк. А вот и новости на половину первого. Глава городского совета Олдкасла не уйдет в отставку после обвинений, выдвинутых против него на этой неделе…

Маленький круг протестующих затянул нестройную песню — громкость явно преобладала над талантом:

— ВЕРЫ СТОЛП И БЛАГОДАТЬ, ДАЙ К НОГАМ ТВОИМ ПРИПАСТЬ!

Вздымая над головой и опуская вниз свои плакаты, они очень походили на унылую карусель.

— Святость так и прет, — скривился Билл. — Люди, которые ходят в «Вестинг», не думают о духовном возрождении, я так понимаю? — Он извлек из-под прилавка две пшеничные булки, разрезал их и обильно намазал каждую половинку сливочным маслом. — Хочется ребятам слегка позабавиться, сбежать от мрачного дерьма