Сердце жаворонка - Лев Брусилов

– Вот как? – Доктор потер указательным пальцем под носом, сморщился от запаха и быстро опустил руку.

– Да, именно так, но это уже, как говорится, наши заботы и наши печали… Ну что же, не буду вас больше задерживать, весьма благодарен вам за вашу непростую работу и в особенности за наблюдения и важные для нас мысли!

Начальник сыскной хвалил доктора искренне, без какой-то задней мысли. Он действительно считал, что Николай Петрович проявляет дюжую наблюдательность и способности к логическому мышлению. И еще полковнику в Викентьеве нравилось, что доктор хоть и обладал, как и прочие врачи, определенной долей цинизма, старался его не выпячивать и уж тем более не бравировать им.

– Да уж! – смутился Викентьев. – Ну, не буду мешать, руки вам не подаю, запах, знаете ли… Пойду, еще дела, если у вас вдруг возникнут какие-то вопросы, то милости просим! Как меня найти, вы знаете. – Сказав это, доктор улыбнулся, но улыбка у него получилась какая-то невеселая. Пожалуй, это был первый раз, когда Фома Фомич видел доктора растерянным. Да, такие случаи могут сделать черного пессимиста из кого угодно. Однако фон Шпинне верил, что буквально на следующий день он увидит доктора снова веселым, довольным и пахнущим кельнской водой.

Надо еще отметить, что Фома Фомич хоть и соглашался с доктором и хвалил его, но мнение свое имел. Он не торопился утверждать, что убийц было двое, злодей мог быть и один. А если он достаточно опытен в своих преступных делах, то знает, как работает полиция, как ищет улики и как сопоставляет их. Значит, не исключена возможность, что убийца специально использовал другую канифоль, это могла быть и другая струна, и усилия при удушении он мог изменить… Начальнику сыскной уже приходилось в своей практике сталкиваться с подобным: несколько убийств, и все были не похожи друг на друга. Следствие тогда пошло неверным путем, решив, что все убийства совершили разные люди. А в дальнейшем оказалось, что нет. Злодей еще после того, как был пойман, бахвалился, вот как, дескать, смог всех запутать…

После ухода Викентьева начальник сыскной снова вернулся в дом. Отправил на улицу стражника, который стоял у трупа. Еще раз все осмотрел. Глянул в мертвое лицо убитой, в ее остекленевшие мутные глаза, распахнутый рот с ровными серыми зубами. «Кому же ты помешала, Замерилова Мария? Зачем ты сюда пришла, что ты здесь искала?» Фома Фомич понимал, что у горничной здесь была встреча с убийцей. Он не понимал другого: почему именно здесь, в заброшенном доме. Как так получилось, что убийцу никто не видел? На Семизарядной, где все просматривалось и проглядывалось! О том, что в дом Курбатова заходила горничная, Фоме Фомичу сообщил сосед Табельников. То есть Замерилову он видел, а убийцу – нет. Почему? А что, если… а что, если убийца – это Табельников? Увидел в окно, как в заброшенный дом Курбатова вошла горничная, может быть, она ему нравилась, может быть, он от нее что-то хотел… Пошел вслед, ну и… Нет-нет, это все фантазии! Хотя предположение, конечно, рабочее. Ну и потом не надо забывать, что убийца мог прийти и задами. Кто же там живет, за высоким забором?

Вдруг фон Шпинне позвал один из осматривающих ветхие хозяйственные постройки стражников.

Глава 19

Находки в доме Курбатова

– Ваше высокоблагородие! – донесся со двора хриплый взволнованный голос. – Ваше высокоблагородие!

– Да! – начальник сыскной, низко нагибаясь, вышел через дверной проем на свежий воздух. – Что случилось?

Перед Фомой Фомичом стоял, руки по швам, нижний полицейский чин, еще молодой, румяный от смущения.

– Там, – он указывал рукой позади себя. – Я чего-то нашел в той стайке. Но брать руками не стал, а то мало ли, еще что-нибудь испорчу…

– Молодец! – похвалил стражника фон Шпинне. – Ну веди, где там твоя находка. Надеюсь, что не зря сейчас будем паутину по собачьим ходам собирать.

Перед тем как войти в стайку, начальник сыскной остановился и еще раз осмотрел полицейского. Спросил кто, из какой части, как зовут начальника. Взял это все на заметку. Фома Фомич всегда следил за более-менее смышлеными стражниками. Запоминал. На будущее. Младший чин прошел вглубь сарая и, отодвигая в сторону внутреннюю калитку из четырех жердей, указал в темный угол загородки.

– Вон, там виднеется…

– Ну что же, – сказал начальник сыскной, – отойди тогда в сторонку, а лучше во двор, а то мы с тобой тут не разминемся…

Стражник вышел из стайки, а за ним через несколько минут выбрался, чихая и отплевываясь, Фома Фомич. В руке он держал, кто бы мог подумать, чучело жаворонка! Которое точь-в-точь напоминало то, что стояло в доме губернатора, и более того – у этого чучела была разорвана грудь. И на первый взгляд можно было подумать, что это тот самый жаворонок. Но фон Шпинне знал, что это не так, ведь чучело губернаторского жаворонка сейчас хранилось в сыскной. Значит, это была копия или… Фома Фомич под удивленным взглядом стражника отвел руку в сторону, слегка тряхнул птицей, избавляясь от пыли, и запустил указательный палец левой руки в разорванную грудь.

– Пусто! – сказал с улыбкой.

– А чего там должно быть? – не смог удержать любопытства молодой полицейский.

– Ну как что, – удивился полковник. – Что здесь у птицы находится? Вот в этом месте? – Он еще раз запустил палец в отверстие и показал это молодому стражнику.

– Сердце… – с некоторой опаской, боясь сказать не то, проговорил нижний чин.

– Правильно – сердце! – энергично мотнул головой фон Шпинне. – А его здесь, как видишь, нету!

– Ну ведь это мертвая птица, у нее не может быть никакого сердца… – осторожно возражал начальнику сыскной полицейский. Другие стражники с интересом следили за беседой Фомы Фомича с их коллегой. Околоточный тоже проявлял любопытство, но подойти не решался.

– Да, бывает так, что и у мертвой птицы обнаруживается живое сердце. Слыхал небось про то, что случилось в доме губернатора на званом ужине с Алессандро Топазо?

– Слыхал, все слыхали… – кивнул полицейский.

– Вот! А этот жаворонок чем хуже?

– Но у этого, – стражник показал пальцем, – крови нет на перьях, а у того, у губернаторского, была, я слыхал…

– Напомни, как тебя зовут?

– Софроном! Грушанкин Софрон…

– Ну что же, запомню, а пока иди, может, еще что отыщешь, но сразу же меня зови, понял?

– Понял!

Софрон ушел за хозяйственные постройки, стражники продолжили бродить по двору,