Пять строк из прошлого - Анна и Сергей Литвиновы

– Да ты понимаешь, я порезался…

– Порезался?

– Да, порезал сам себя. Руки порезал. Кровищи было. Я кое-как себя перевязал, своей рубашкой.

– Ты где сейчас?

– У Немецкого кладбища. Из автомата звоню.

– Будь там. Я выезжаю. И вызываю туда скорую.

– Только не надо скорую! Меня упекут! Приезжай сам. Мы справимся.

– Да ты помрешь там, без скорой!

– Не, ничего. Кровь не идет вроде. Ты только помоги мне домой, в общагу, добраться.

Кое-как одевшись, Антон выскочил на улицу. Вызывать такси по телефону – ждать придется минут сорок, столько времени он не выдержит. Он выбежал на улицу Косинская, самую последнюю в городе перед кольцевой дорогой. Здесь машины проезжали редко, надо нестись к метро.

Лето шло к концу, небо оставалось черным. Птицы не пели, в белых девятиэтажках светилась пара окон.

И вдруг, о чудо, по улице ползет поливалка. Антон выскочил на середину, замахал обеими руками. Поливалка выключила свои мокрые усы, шофер высунулся из кабины.

– Вопрос жизни и смерти! Срочно надо! Любые деньги плачу!

– Чего хотел?

– В Лефортово отвези, на Немецкое кладбище! Друг помирает. Серьезно – помирает.

– Садись!

Конечно, не ради денег – точнее, далеко не только ради денег – поливальный водитель сменил маршрут. Помочь хорошему человеку было у советских людей в крови. Да и скучно пилить каждый день по заданному маршруту. И интересно: что с мужиком стряслось такого срочного, что другой летит к нему на такси?

Антон любопытство водилы понимал и как мог его удовлетворял. Всю историю их с Киркой дружбы, начиная с седьмого класса, рассказал. И о том, что сейчас происходит, – тоже. Об Ольге этой несчастной.

– От они бабы! – скривился шофер. – Доведут хорошего мужика до ручки, а сами что представляют – тьфу!

По ночным пустынным улицам донеслись минут за сорок. Антон протянул мужику червонец.

– Да ладно, не надо денег! Я ж просто помочь!

– Держи! За бензин компенсация.

– Да бензин у нас казенный. Ладно, пошли найдем твоего друга. В больницу ж его надо отвезти, наверное. Или домой.

Кирилл преспокойно спал на лавочке у входа на кладбище. Руки были неумело забинтованы порванной рубашкой, но кровили они не сильно. Тело источало сильный запах водки.

– Вставайте, граф! – Антон потряс его за плечо. – Нас ждут великие дела.

Кирюха разлепил сонные вежды.

– О, Антошка! Спасибо, друг, что пришел. Который час?

– Пойдем, отвезем тебя в общагу.

Антон не виделся с Юлей чуть не три года, с того памятного дня рождения Эдика, когда она сказала, что выходит замуж. В институте она не появлялась. Однако слухами земля полнилась, и Тоша слышал, что происходило с мужем ее Борькой. Поэтому и позвонил ей первой. И еще потому, что Кирилла она когда-то любила.

Остаток этой ночи он провел с Киркой в общаге. Разбудили одногруппницу Наташу, которая всегда живейшее участие проявляла, когда с кем-то что-то случалось. Она сделала парню почти профессиональную перевязку. Продезинфицировала раны водкой, оставшейся в комнате у больного, а остаток они с Антохой выпили за здоровье неудавшегося самоубийцы – тот благополучно уснул.

Наташа, веселая, заводная, свойская, полная деваха из Горловки, ругательски ругала Ольгу – чихвостила на чем свет стоял.

– Гадина! Довела такого мужика! Да она ногтя его не стоит! Я б ее придушила! – Она же надоумила: – Кирюхе серьезная помощь нужна. Психологическая. Иначе он не выгребет.

Тут Антон и вспомнил Юльку и о том, как глухо говорилось о проблемах с ее мужем. И немедленно отправился на улицу в автомат звонить Морошкиной – плевать, что выпивши и что только восемь утра.

Юля не спала – конечно, ведь ребеночек на руках. Выслушав Антона, тут же вскинулась: «Я сейчас приеду» – и никакой малыш не мог ей помешать.

Вот и получилось, что у кровати Кирюхи, когда тот проснулся, оказался целый консилиум: Антон, Наташа, Юля.

– О, Морошкина! – воскликнул он, очевидно, веселый. – Ты ж в декрете!

– Ради тебя приехала, убоище! Поедем лечиться.

– Да? А у тебя кто родился-то? Сын, дочь?

– Сын. Кириллом звать.

– Ой! Спасибо, не ожидал[16].

– Я пойду звонить врачу, надо тебя психологу показать.

– Дайте только похмелиться для начала.

– И родителям твоим в Орел позвонить.

– Отцу я позвоню сам.

На следующий день приехал из Орла отец Кирилла. Они втроем (с Юлей) отправились к заведующему психосоматическим отделением. Тот, вылечивший Бориса, дюжий, ражий, красный мужик, авторитетно сказал: «Таблеточки тут не помогут, тем более не нужна госпитализация. А вот психологическое консультирование и тренинг показаны обязательно. Иначе парень просто не вырулит по жизни. Сопьется, или с пятого этажа спрыгнет, или под поезд упадет».

И назвал цену: двадцать сеансов по полтора часа, каждый по десять рублей – итого двести, все деньги вперед, чтобы у пациента не появилось искушения соскочить после двух-трех занятий, почувствовав себя излечившимся. Полковник Кравцов как миленький отсчитал врачу двести рублей.

Каждую неделю Кирилл стал приезжать под вечер в больницу, в кабинет завотделением.

Друзья заметили: к защите диплома, к февралю следующего года Кирыч сильно переменился. Не поминал больше Ольгу, стал ровнее, спокойнее и бросил пить.

Глава 2–2. Защита

1982

Институт заканчивался. Благословенное, безответственное время. В феврале друзья защищали дипломы.

У Антона диплом был необычный, новаторский. Руководителем проекта стала Эвелина Станиславовна. Все эти годы, начиная с момента, как они с Киркой нашли тетрадь ее былого возлюбленного, она взяла над Тошей шефство. А он – разрабатывал тему, которую начал, да не довел до конца по независящим от него причинам Константин Порядин.

Сперва, основываясь на чертежах в тетрадке, он написал курсовой: проект излучателя. В следующем семестре проанализировал опыты на животных, которые проводил в конце тридцатых Порядин: что получалось у него, что нет и почему не могло в те времена получиться. Они с Эвелиной написали статью для научного журнала. О Порядине и старой тетради упоминали глухо. О репрессиях тогда вслух не говорили, поэтому соавторы ограничились экивоком: «Исследования по данной тематике проводились в 30-е годы в СССР К. Порядиным, однако доведены до конца не были».

В качестве диплома Антон – единственный, наверное, на всем курсе, а то и в институте – собрался представить готовый работающий прибор, излучатель.

Создать его в теории, начертить на ватманских листах двадцать второго формата оказалось довольно просто – в сравнении с теми мытарствами, которые Рябинский испытал, воспроизводя изделие в натуре. Царила социалистическая экономика, и создавать из воздуха нечто, не предусмотренное в народно-хозяйственных планах, оказалось адски сложно. Какие-то лампы и выпрямители, какие только были, Антон покупал в магазинах