И река ее уносит - Джихён Юн

Марк сбегал в ванную и вернулся со стаканчиком из-под зубных щеток, наполненным до краев водой.

– Вот, выпейте это, – сказал он, похлопав Силаса по тяжело поднимающейся спине. Силас посмотрел на стакан пустым взглядом. Суджин увидела отражение его синих глаз в колеблющейся поверхности воды, но тут он выбил стаканчик из рук Марка. Вода залила доски пола, стаканчик закатился под кровать.

– Зачем вы принесли это сюда – с ума сошли? – выкрикнул Силас в промежутках между приступами кашля. Плевки вылетали из его рта, пока он отчаянно выкрикивал: – Оно слушает через воду. Оно приходит через воду. Зачем вы это сделали? – Внезапно он перестал казаться больным. Он выглядел испуганным, его волосы встали дыбом. – Вытрите! – крикнул он, махнув рукой в сторону лужи. Марк, с глазами, огромными как блюдца, отшатнулся от вопящего мужчины. – Я сказал, вытрите! Вытрите, вытрите…

Марк стащил с кровати шерстяное покрывало, опустился на четвереньки и набросил его на воду, чтобы ее не было видно.

– Господи! – воскликнул он, пока Силас продолжал бесноваться. – Суджин, может, поможешь немного? – окликнул он ее. Она тут же сорвалась с места.

Но не для того, чтобы вытереть воду.

Вместо этого Суджин подбежала к Силасу и схватила его за плечи. Мысли бешено неслись у нее в голове, она не контролировала себя. Она не могла отмахнуться от того, что ей нужно было узнать, но чего она не хотела слышать.

– Что вы имеете в виду? Что приходит через воду?

Силас застыл. Он пристально смотрел на нее, действительно видя. Будто он наконец опознал ее лицо. Он открыл рот, пытаясь закричать, но раздался лишь хриплый свист, словно воздух продували через соломинку. Он задыхался.

– Ты, – сказал он. Его руки дрожали.

– Суджин, что ты делаешь? Отпусти его, – попросил Марк ошарашенно.

– Что с вами случилось? – прошептала Суджин.

Силас открыл рот, его взгляд метался, будто в поисках укрытия. Но прежде чем он успел заговорить, дверь спальни распахнулась. В комнату ворвалась миссис Силас, окидывая взглядом масштабы катастрофы: Марк яростно вытирает пол, Суджин стоит у кровати, придерживая Силаса за плечи. Она лишь надеялась, что выглядит так, будто успокаивает его, а не пытается допросить.

Прежде чем Суджин успела осознать, что происходит, хрупкая женщина вывела их с Марком из комнаты и проводила вниз по лестнице.

– Вы не виноваты, – объяснила миссис Силас, открывая входную дверь. – С тех пор как он очнулся, мне не удалось заставить его почти ничего выпить. Если так дальше пойдет, обезвоживание погубит его раньше, чем все остальное. Придется делать капельницу…

Они стояли под мигающим фонарем среди кладбища потрепанных мотыльков, покрывавших крыльцо. Миссис Силас протянула руку, чтобы закрыть дверь, и в ее лице была такая усталость, что Суджин не удержалась и сказала:

– Простите. Я не хотела, – словно виноватый ребенок, которым она себя и чувствовала.

Казалось, женщина вот-вот расплачется, но она сдержалась. Она осторожно коснулась плеча Суджин, затем Марка:

– Может, будет лучше, если вы больше не станете сюда приходить.

– Но, мэм… – начала Суджин, но дверь закрылась. Миссис Силас ушла в глубь дома, и ее силуэт исчез за матовым стеклом входной двери, будто уйдя под воду.

Глава 17

Октябрь захватил Джейд-Акр в вихрь Хеллоуинских развлечений, и городские сплетники отвлеклись от несчастий Джо Силаса, который уже неделю находился в кататоническом состоянии. Даже Суджин больше не думала о нем, особенно сейчас, когда она высматривала в окно спальни знакомые очертания машины Марка, который подъезжал к их дому в три часа ночи.

– Приехал, – сказала Суджин и подбежала к зеркалу, перед которым Мираэ укладывала волосы в две длинные косы. Суджин нарисовала тушью для ресниц кошачьи усы на ее щеках. Сестры посмотрели друг на друга – бюджетная версия Уэнсдей Адамс и кошка, – а затем радостно дали друг другу пять, довольные тем, что успели придумать в спешке.

Они сбежали по лестнице, словно снова были детьми, шикая друг на друга, хотя в доме не было родителей, которых они рисковали бы разбудить. Марк поджидал их в своем костюме: фланелевой рубашке («Хм… фермер?» – ответил он на вопрос сестер). Они сели в машину и выехали в тихую ночь.

Каждый октябрь город одевался в черно-оранжевую мишуру, которая опутывала витрины магазинов. Хотя до Хеллоуина еще оставалось несколько недель, город уже вовсю украшали.

Это Марк придумал, чтобы они нарядились в костюмы, и Суджин была рада, что они решили так сделать. Теперь ночь казалась магической, словно город принарядился и, затаив дыхание, ждал, когда наступит их колдовской час.

– Суджин, посмотри! – сказала Мираэ. Она прижала ладонь к окну магазина сладостей – здесь они когда-то покупали мятный шоколад на монетки, которые им давали родители, чтобы дети сбегали за сладким и дали им минутку передохнуть.

Теперь окна закрывали бумажные призраки, подвешенные на едва заметных нитях. Владелец оставил гирлянды включенными, и они переливались оранжевым и белым, подсвечивая витрины со сладостями: зефир в форме ведьминских шляп, белые шоколадные косточки, из которых можно было собрать скелет. Пока сестры жадно рассматривали витрины, Марк вытащил из рюкзака пакет шоколадок, которые немного подтаяли, но оказались вкуснее всего на свете. Они съели их, облизав пальцы, и, взбодрившись от сладкого, поехали дальше.

Они поскитались по узким улочкам, на которых свистел ветер, пока не оказались на городской площади, где посидели на сыром парапете центрального фонтана и запустили в воду памятные свечки. В их бледном свете Суджин рассматривала сестру. Улыбка играла на лице Мираэ, когда она коснулась пальцами поверхности воды, подтолкнув одну из свечей так осторожно, что пламя даже не колыхнулось.

В этот момент тревога, которая не отпускала Суджин после визита к Силасу, показалась ей глупой, хотя она раз за разом и заставляла ее просыпаться ночью, чтобы проверить, на месте ли сестра.

Воспоминание об испуганном взгляде голубых глазах Силаса грозило вторгнуться в ее мысли, а еще те слова: «Ладонь мертвеца полна…»

Мираэ встала, вытерла мокрые ладони и протянула руку Суджин, помогая ей подняться. Руки у Мираэ были теплые и мягкие. Без мозолей они казались почти чужими. Но улыбка сестры оставалась бесконечно знакомой.

Небо усыпали звезды. Мертвых здесь не было.

* * *

И так день проходил за днем. Приближался вечер встречи выпускников, и город собирался отметить два праздника. На садовых пугалах появились зеленые с серебром троянские шлемы в честь школьного талисмана, а фермерский рынок был завален декоративными дынями и тыквами для вырезания фонарей. Марк однажды принес несколько с собой,