Игра в невидимку - Альва Морис

Только во сне мы становимся сами собой: без привычных масок, без одежды, без защиты. Спящие люди больше всего напоминают вещи – я люблю превращать людей в вещи.

И сейчас мисс Бернелл очень напоминала свою сестру. Мое знакомство с Лили было трагически коротким, она слишком поздно привлекла мое внимание, однако еще тогда что-то подсказывало: старшая – куда любопытнее. Я не собирался противиться навязчивому желанию и протянул руку к ее щеке, между нами осталась всего пара дюймов.

«Интересно, почувствует ли она меня?»

О, да-а…

Ее веки распахнулись, зрачки стали огромными, как у олененка, увидевшего перед собой хищника. И все же, это страх или возбуждение? Я должен знать наверняка. Я сел рядом с ней, кровать едва заметно скрипнула – Вивьен активнее задвигала глазами: кого она ищет? Ларсена или своего свирепого кота?

– Можете не переживать, мисс Бернелл, нас никто не потревожит.

Детектив Ларсен мирно спал в квартире девушки своего лучшего друга – любопытная деталь, не находите? А о коте я позаботился, ему не понравилось мое появление, и он мог испортить нам вечер, поэтому пришлось немного повозиться. В любом случае теперь мы точно были одни.

Я наклонился к Вивьен, отогнув край одеяла. Ее футболка была задрана, и я наблюдал, как мышцы под ее кожей забавно подергивались – она все еще пыталась пошевелиться, но мой препарат знал свое дело. Я приподнял маску до половины и провел носом вдоль ее живота, спустившись к самому низу линии белья, но не слишком! Нет, я не какой-то извращенец.

Просто здесь, в центре узла человеческих страстей, хранятся наши тайные желания и страхи. Мало кто знает, но адреналин меняет цвет, вкус и даже запах крови. Я ярко чувствую этот момент, когда веду скальпелем по их векам, в такие моменты в воздухе появляется примесь озона.

И сейчас мисс Бернелл вся пропахла адреналином. Что же, я испытывал то же самое. У нас определенно установилась связь.

– Тише-тише, не стоит так напрягаться, – прошептал я, поднимаясь.

Вивьен так отчаянно пыталась перебороть паралич, что на ее лбу выступили бисеринки пота. Это портило картину, как и подрагивающая верхняя губа. Я натянул маску назад и отвернулся.

Возможно, я ошибся на ее счет? Она такая же, как и они, – белая кость, потомственная аристократка, на поверку ничего не представляющая из себя. Может, она думает, что чем-то лучше других?

Я вновь посмотрел на нее: лицо перекосилось, потеряв прежнюю красоту, а на обнаженном животе красовался уродливый шрам, блестящий от падающего света.

Она из-за этого так переживала, из-за своего шрама? Я вернул край одеяла на прежнее место, прикрыв ее увечье. Ей не стоило о таком думать, я всегда вижу людей без прикрас.

– Простите, мисс Бернелл, но наше свидание будет коротким.

Мне действительно стало досадно, что совсем скоро придется уйти: меня ждало еще одно дело этой ночью. Но я не стал отказывать себе в удовольствии немного задержаться здесь – с ней.

Для начала нужно было привести все в порядок: я вернул съехавшую руку Вивьен обратно на кровать, затем поправил одеяло и повернул ее голову так, чтобы она смотрела четко на меня. Я положил ладонь на ее бедро, пододвигаясь ближе. Огромные зрачки неотрывно следили за каждым моим движением, она уже даже не моргала. К этому моменту Вивьен оставила попытки заговорить и снова нравилась мне гораздо больше. Я бы мог провести здесь вот так часы, может, дни вместе с ней. Когда она становилась спокойной и тихой, готовой слушать меня и понимать, все ровно так, как должно быть.

Я знаю, что творится в душе мисс Бернелл, я досконально изучил ее биографию, и мне прекрасно известно, что произошло в Торнхилле. Вивьен – маленькая лгунья. Так отчаянно пытается вписаться в стандарты: лучшая студентка, помощница детектива…

Я тихонько рассмеялся – в этот миг зрачки Вивьен словно взорвались, грудь заходила ходуном, и это рассмешило меня еще больше.

Вивьен Бернелл – такая же, как и я. Она сделает все для своего выживания, это закон природы. В ней темная, истинная сторона заметна даже лучше, чем в детективе Ларсене, поэтому она боится, что он увидит ее такой. А я нет. Я вижу ее темную сторону, и меня это не пугает. Все потому, что я – на следующей ступени пищевой цепи, я сильнее их всех, потому что принимаю суть!

Ну вот, теперь я снова злился. Мне пора перестать удивляться и раздражаться человеческой ограниченности. Впрочем, для Вивьен еще есть шанс. Может, к концу нашей с детективом Ларсеном игры она окажется способна постичь правила.

– Вот и все, мисс Бернелл, мне уже пора. – Я приложил ее ладонь к губам, целуя через ткань. – Сладких снов.

Я коснулся ее век, и глазные яблоки под пальцами лихорадочно задвигались, но я всего лишь прикрыл их.

«Когда они тебя не видят, ты – Невидимка».

Глава 12. И захрустит под ногами лед

– Вот. – Я опустил аккуратно упакованные улики на стол перед Эмили и молча сел напротив.

В данный момент нашу с Вивьен квартиру переворачивали вверх дном криминалисты, ища даже крошечные частички, которые мог оставить Невидимка. Я всего лишь упростил им работу, а на деле: не доверял. Медики утверждали, что все показатели Вивьен в норме, но они не учитывали один немаловажный фактор: она не в порядке. Мне не нужны для этого результаты анализов и обследования, я просто знаю свою Бернелл. К тому же появился еще один повод для ее волнений: Бармаглот исчез.

Когда Вивьен вернулась домой вчера вечером, он мирно спал на лежанке, тогда она не придала этому значения, но теперь мы оба понимали, что Невидимка не только подменил обычное снотворное Вивьен, но подсыпал препарат и ему. Что с Бармаглотом приключилось дальше, оставалось неизвестно, и я, черт возьми, теперь тоже переживал за эту пушистую задницу. Как ни крути, он – наша пушистая задница.

Так что у меня добавился еще один веский повод для паршивого настроения этим утром. Как будто раньше их не хватало…

Паркер бросила короткий взгляд на находки, потом на меня – и на приоткрытую дверь, за которой Вивьен и Ким тихо переговаривались.

– Как она?

– Не спала. Выпила галлон какао и притворяется, что все под контролем, – ответил я. Голос вышел слишком ровным, даже для меня. – Ты же знаешь Веснушку, она из тех, кто будет улыбаться, пока не сломается хребет. Или она не сломает его кому-то другому.

Эм