Современный зарубежный детектив-15. Книги 1-16 - Рада Джонс

– Вы меня не узнаете. Ничего страшного. Столько времени прошло. Мы играли в теннис в Херлингеме, помните?

– Боже мой! Потрясающе, – сказала она, округляя глаза. – Ничего себе! Да. Привет!

На своей странице в Фейсбуке она превозносила учебу в Оксфорде. Недооцененный факт: чем ты умнее, тем больше склонна доверять людям.

Ее лицо расплылось в улыбке.

– Я тебя… сто лет не видела.

– О… Прости. – Я снова поставила сумки на землю и обреченно пожала плечами. – Я знаю, что обещала вернуться после родов, но забот полон рот. Может, когда он станет постарше.

Тогда она спросила, как его зовут. Фрэнк, ответила я, полтора года, маленький сорванец. Обожает бассейн в нашем французском доме. Мы приехали сюда на все лето. Моя бабушка недавно умерла, и мы наводим в доме порядок, готовим его к сдаче.

Желание Софии найти дом было сильнее ее, оно уже стало насущной потребностью. Она даже не потрудилась принести соболезнования.

– Вот это да, – сказала она. – Дом в следующем месяце свободен?

– Ой, прости, нет, – вежливо извинилась я, намереваясь уйти. – Мы еще будем здесь.

– И мы никак не сможем тебя убедить?..

И тут слова полились из нее потоком. Она рассказала мне о своей предстоящей свадьбе с Квентином Тревизаном – «Помнишь его?» – и о кошмаре с поиском жилья для ее родителей.

Я дала ей крошечный намек, что меня можно переубедить, но потом покачала головой.

– Скорее всего, не получится, – сказала я.

– Ну пожалуйста!

В конце концов, уже перед тем, как уйти, я с неохотой взяла ее номер телефона и пообещала поговорить с мужем. Она даже не спросила, как меня зовут. Я представила, как она скажет Квентину: «Ты не представляешь, кого я тут встретила. Вот черт, не могу вспомнить имя. Но у нее есть дом. И он может быть свободен».

В облаках начали появляться просветы, когда я свернула с шоссе на аллею, ведущую к дому, и тут же стало нереально жарко. В лучах солнца мир заиграл новыми красками, ландшафт по обе стороны дороги отливал зеленью и золотом. Вдалеке, на длинном поле, разбитом на склоне холма, медленно ехал трактор. Я была совершенно одна. Может, Шон меня и искал, но не нашел. Визитка Софии Бартлетт, подобно страховому полису, покоилась в моем заднем кармане. Может, я ей воспользуюсь. А может, и нет. Но теперь, когда она у меня была, я стала как будто сильнее. Я стала собой.

Глава двадцать вторая

В доме пахло по-другому: какой-то человеческий резкий запах заглушал густой древесный аромат. Я стояла неподвижно, прислушиваясь: в доме ли Бриджит? Я думала, что правильно рассчитала время, но, может, она еще здесь? Наверху капал кран. Я тихо пересекла кухню. Выдохнула. Она приходила и уже ушла – пол был еще влажный. Бриджит черкнула мне записку, сообщая, что налила в водосток средство для чистки труб, а если это не сработает, она вызовет сантехника. Я скомкала записку и выбросила в мусорное ведро, а потом закопала на нижней полке морозилки готовую замороженную еду. Там она будет в безопасности. Они все равно не видят дальше емкости с кубиками льда.

Я с опаской брела по траве к бассейну: было непривычно находиться здесь в полном одиночестве. Лязгнула калитка. Дверь в «голубятню» со скрежетом открылась. Было жарко. Я не застелила постель, и с потолочных балок на постельное белье нападали какие-то мелкие стружки, похожие на сено. Стряхнув их на пол, я расправила простынь и взбила подушки. Мне снова почудилось, что я чувствую запах тела Шона, того геля, который он наносил на волосы. Я вспомнила, как однажды вышла из дома без разрешения и он ждал меня в моей комнате. Может, моя осторожность была чрезмерной, но я проверила паспорт за картиной и деньги в бачке унитаза – все было в целости и сохранности.

Потом я поплавала, а после – почитала, заслоняя книгой солнце. Насыщенно-синий цвет неба резко контрастировал с белизной страниц. Мне оставалось дочитать всего одну главу, и когда книга закончилась, я попыталась полежать с закрытыми глазами, вытянув руки вдоль тела. Во дворе было очень тихо, словно он завяз в густом, горячем желе. Трещали цикады. Я открыла глаза. Уверена, я слышала какой-то шум – откуда-то из-за изгороди донесся хруст веток. Я встала, надела футболку и заглянула в щель между изгородью и стеной. За забором в жесткой траве рядами росли скрюченные плодовые деревья с выцветшими от солнца, белесыми стволами. Отделившись от плодоножки, спелая слива полетела вниз, задевая листву, и с глухим стуком шлепнулась на траву.

Я на цыпочках прошла через проем и оказалась под сенью деревьев. Здесь было прохладнее, сильно пахло хвоей и, возможно, навозом. Я устремила взгляд вдаль, через поле: там, где заканчивался желто-зеленый простор, взгляд упирался в пышные белые облака на горизонте, напоминающие вулкан. Мне стало не по себе.

Я приказала себе не глупить и перестать паниковать.

Направилась обратно к дому, подмечая по пути признаки отсутствия в доме гостей: солнечные очки Айрис на столе, смятая салфетка под стулом, плавки, свисающие с гребенки на одном из окон верхнего этажа. Интересно, как у них дела, как Марта. Она не сможет доверить матери свою тайну сегодня, когда вокруг столько народу. И что же все-таки происходит между Филом и Клер? Я попыталась представить себе, как развивались их отношения. И можно ли это вообще назвать отношениями? Или же это было нечто более мимолетное? Как это началось? Зажимались на какой-нибудь тусовке, решила я. Имеет ли это значение? Наверное, нет. Они оба эгоисты, ищут острых ощущений. Бедная Ребекка. Будет лучше, если она об этом узнает, или пусть остается в неведении? В любом случае это унизительно для нее.

Я пересекла кухню и прошла по коридору в прихожую. Скользнув взглядом по крутой лестнице, ведущей наверх, я увидела фрагмент деревянного пола и приоткрытую дверь. Кран по-прежнему капал – но не ритмично, как стук сердца, а неровно, как будто кто-то барабанит пальцами. Где-то билась в оконное стекло муха.

На площадке второго этажа был длинный, почти во всю ширину дома, коридор. Здесь стоял кислый запах сна и старых подушек, с нотками дезинфицирующего средства.

Я пошла по коридору и открыла первую дверь слева. За ней оказалась комната, явно играющая роль хозяйской спальни: просторная, светлая, с тремя большими окнами и закрытыми ставнями. Еще там был сложенный из камней камин и кровать с балдахином и обитым