Современный зарубежный детектив-15. Книги 1-16 - Рада Джонс

– Похоже, Роланд вернулся с пиццей.

Повернувшись к ней спиной, я пошла к выходу из кухни, стараясь двигаться как можно более непринужденно.

Спустя мгновение я услышала за спиной ее голос, он звучал чуть более громко:

– Если ты не едешь, твой приз пропадет?

– Ваучеры, – мимоходом поправила ее я, повернув голову вполоборота. – Уверена, они разрешат мне использовать их в другой раз.

Вошел Роланд с пиццей – огромной стопкой коробок, – и я вышла вслед за ним через французские окна, испытывая нечто сродни беспокойству от того, как легко все прошло. Большинство гостей расселись по местам, но Роб все еще стоял у вазона. Встретившись с ним глазами, я улыбнулась и дождалась ответной улыбки. Тени на лужайке за его спиной стали длинней. За столом раздался взрыв хохота. Протолкнув лед пальцем на дно бокала, я сделала еще глоток. Снова подняв на него взгляд, я увидела в его глазах немой вопрос.

Роланд поставил коробки с пиццей на стол, и Фил, открывая крышки, сообщал начинку.

– Кто заказывал кабачки? Кто-то заказывал?

Я села рядом с Эллиотом.

– Я заказывала, – сказала я.

Скрипнул выдвинутый стул, и Роб сел рядом со мной. Я знала, что он это сделает, и от того, что предчувствия меня не обманули, внутри приятно защекотало. Он налил мне воды из графина и без слов передал его дальше. От него пахло цитрусами и свежими травами. Наши ноги стояли рядом, но не соприкасались.

– Мне нравится это платье, – тихо сказал он. – Правда. Зеленый – мой любимый цвет.

Он надел свежую рубашку – тоже без воротника, но на сей раз белую, и застегнул ее на все пуговицы, словно пытался придать себе элегантный вид. Рукава были закатаны, и я видела его сильные загорелые руки. Его волосы еще не высохли после душа.

– И мой, – ответила я, хотя не могла вспомнить, кто из нас двоих фанатка зеленого – я или Лулу. А может, я просто прочитала что-то такое в его книге?

– О боже! – воскликнула Ребекка, открыв свою коробку. – У меня без глютена. Лулу, прекращай есть. Меняемся, меняемся.

Она передала мне свою коробку, а я вернула ей ее.

Роб отрезал кусок своей пиццы и дал мне нож. Он положил руку на спинку моего стула. Я не знала, то ли мне откинуться, то ли продолжать сидеть прямо. Я крайне остро ощущала малейшее движение его тела.

– Ничего вкуснее я не ела, – сказала Ребекка.

– Это грубо, – сказал Айрис. – После всего того, что нам тут Лулу наготовила.

– Прошу прощения. Мы у тебя, наверное, самые плохие клиенты? – спросила Ребекка.

– Ну мам, хорош. – Айрис закатила глаза. – Не приставай к ней. Лулу, не обращай на нее внимания.

Я не очень помню тот обед. Знаю, что они обсуждали прошедший день – как весело было кататься на каноэ и какой красивой стала река, когда вышло солнце. На обратном пути они остановились у виноградника и продегустировали вина, пока Айрис и Марта играли с милейшими щеночками джек-рассела.

От пребывания на солнце на носу у Роба высыпали веснушки. На предплечье у него была свежая царапина.

– Никогда не заводите джек-рассела, – сказала Лайла. – Вид у них безобидный, но на самом деле они злобные. Люди забывают, что это бойцовые собаки.

– Мы не собираемся заводить собаку, – сказал Фил тоном человека, уже не раз это говорившего. – Нам и так хватает животных.

– Бедный кот Артур, – сказала я. – Вы разрушите его жизнь. Придется повысить ему дозу успокоительного.

Айрис и Марта засмеялись, а Ребекка сказала:

– Ох, Лулу, ну ты и приколистка.

Все закончилось довольно быстро. Подростки ушли играть в шары. На столе осталась мешанина из коричневого картона, размазанного кетчупа и разбросанных корок. Я встала, принесла с кухни мусорный пакет и начала убирать со стола. Мир расплывался по краям и немного кренился набок. После мохито я выпила бокал вина, и это было моей ошибкой.

– Итак, кто завтра едет на рынок? – воскликнула Ребекка. – Роб? Все любят французский рынок.

– Да. Наверное. – Он побарабанил по столу пальцами обеих рук. – А сейчас знаешь, что… мне ужасно хочется поплавать. Можно, я потихоньку свалю? После целого дня в машине ощущения так себе…

– Конечно, не вопрос! – Ребекка раскинула руки. – Это твой отпуск. Делай что хочешь.

Я стояла напротив него, но он намеренно смотрел в сторону, поднимаясь из-за стола.

– Кто со мной?

Я положила последние две коробки в мусорный мешок, сложив их пополам и засунув поглубже.

– Иди, иди, – замахал руками Фил, прогоняя его.

Роб выдвинул стул, поднял с пола свою сумку, обошел меня сзади и поплелся по траве к бассейну, смущенно ссутулив плечи.

Я отнесла мешок с мусором на кухню, надежно завязала его и поставила на пол, прислонив к буфету.

На столе оставались лишь бутылки с вином и бокалы, которые еще рано было уносить. Я спросила у всех, готовы ли они выпить кофе, но присутствующие решили, что пока нет. Когда я сказала, что хотела бы пораньше пойти спать, Ребекка послала мне воздушный поцелуй и по-французски пожелала спокойной ночи.

Я вышла за калитку. Вода в бассейне отливала серебром.

Роб уже был в бассейне. Я расстегнула молнию на платье и, оставшись в нижнем белье, тихо вошла в воду по ступенькам. Здесь было неглубоко. Я слышала собственное дыхание и биение сердца. Вода по ощущениям походила на кровь. Небо было высоким и черным, я словно передвигалась по чаше с чернилами. Еще несколько шагов – и я смогла бы положить руки ему на плечи или обнять его, прильнув всем телом. Это витало в воздухе между нами и должно было неизбежно произойти.

Его глаза были темны, и он просто стоял там и ждал, но в последнюю минуту я погрузила голову под воду и уплыла в дальний конец бассейна. Я три раза проплыла от бортика до бортика, внезапно ошалев от предвкушения. Когда я вынырнула в центре бассейна и встала, едва касаясь дна пальцами ног, Роб уже переместился и теперь сидел на ступеньке и наблюдал за мной, скрестив руки и вытянув ноги.

Я легла на спину и закрыла глаза. Меня сотрясала крупная дрожь. Это было чистое, неподдельное чувство, безраздельно завладевшее мной на несколько секунд – мне хватило этого времени, чтобы его запомнить, – а потом я вспомнила Лулу. Она умерла. А я не должна продолжать жить своей жизнью. Я не имею права быть счастливой. И, может, это