Колымага семейного счастья - Дарья Донцова

Это нервные потрясения, одно радостное, другое – со слезами. Но синдром возникает и при той, и при этой ситуации, ему все равно, смеешься ты или рыдаешь. Наша гостья сильно встревожилась, поэтому два пальца на ее правой руке вмиг отреагировали, выдали классический симптом – сначала побелели, потом посинели. А каким образом я узнал про группу «Мстители»? Информацию получил неожиданно, сегодня, рано утром. Когда Дмитриев велел работать с тобой, я начал с изучения биографии Волконского. Эта фамилия, как и имя, псевдоним. Мефодий давно пишет книги. То, что раньше у него в документах стояло «Николай Хлюпик», литератор не скрывает, но даже его верные многолетние читатели забыли, что Волконским литератор стал не с рождения. Он поменял паспорт, все официально оформил. Зачем? Мог ведь иметь документ с фамилией «Хлюпик» и псевдоним. Один раз, очень давно, этот вопрос ему задал журналист. Писатель, который терпеть не может излишнего любопытства прессы и в придачу известный грубиян, не заорал и не ушел от ответа. Он спокойно объяснил: «Мое детство прошло сначала в круглосуточных яслях, потом в таком же детском саду, затем на продленке в школе. Жили мы с матерью очень бедно, она не получала алименты, я на фоне других детей был оборванцем. У матери даже не нашлось денег, чтобы оплатить фото. Наверное, у каждого бывшего ученика есть снимки: его класс запечатлели на ступеньках гимназии, или все сидят за партами. Но фотографы не работают бесплатно. Поэтому меня нет ни на одной общей карточке. Мальчик Коля Хлюпик жил безрадостно. У Мефодия все намного лучше».

Костя сделал глоток воды из стакана и продолжил:

– Получив аттестат с одними пятерками, Николай по неизвестной причине поступил в институт через несколько лет после окончания школы. Чем он занимался в это время? Нет никаких сведений. Но затем он стал студентом, блестяще отучится, получил диплом с отличием. И пропал! О нем снова нигде ничего нет. Потом была издана первая книга, родился писатель Мефодий Волконский. Он уже женился на Вере Гришиной, а о ней сведений крайне мало. Девушка из семьи учителей, тоже отличница, поступила в педвуз, где, как можно предположить, познакомилась с Николаем Хлюпиком. Расписались они уже после получения диплома. Никто из старших членов семьи при этом не присутствовал, поскольку и жених, и невеста – сироты. Мать писателя умерла, а родители девушки трагически погибли, когда дочь окончила школу. Пара переходила через дорогу на зеленый сигнал светофора, и вдруг откуда ни возьмись вылетел грузовик и сбил их. И вот что интересно: никаких других сведений ни о Мефодии, ни о его второй половине нет. Чаще всего, когда начинаешь искать что-то о человеке, всплывают фото его детства и юности, о нем вспоминают порой на своих страницах друзья. Да, информации мало, но «блохи» всегда находятся. А тут ничего! Скудные сведения, никакой родни. Возможно, это объясняется отсутствием интернета во времена студенчества будущего литератора и его супруги. Обрати внимание: стоит человеку, как говорится, выбиться в люди, как вокруг него вмиг возникают аж десятиюродные братики и сестрички. Бедняга Смолякова постоянно подвергается атакам странных родственников.

– Верно, – согласилась я. – Как-то раз в «Элефант» приехал дяденька, сказал на ресепшене: «Я сын Милады. В тысяча девятьсот шестьдесят втором году она меня произвела на свет в роддоме Екатеринбурга и бросила там. Теперь вырос, хочу обнять мамочку». Сотрудница за стойкой объяснила человеку, что Смолякова появилась на свет в тысяча девятьсот пятьдесят девятом. В три года, может, и удалось кому стать матерью, но Милада не из их числа. И она родилась, жила и училась в Москве.

Муркин усмехнулся.

– Мужика увезли из «Элефанта» на комфортабельной машине белого цвета с красным крестом?

Я кивнула. Костя почесал нос и продолжил:

– Я тщательно искал хоть что-нибудь, помимо официальной биографии Мефодия. Перерыл весь интернет, перекопал, перелопатил. Нигде ничего! Но я ж упорный, я ж пахаю огород, я ж ищу, надеюсь, что где-нибудь мелькнет нужное имя! И нашел я старый «Телеграм»-канал «Чужая тайна». Он когда-то был платный, подписка стоила пятьсот рублей. На фоне других блогеров, считай, копейки, но подписчиков было раз-два и обчелся. Что там интересного? Ведущий Феликс сначала задавал гостю вопросы о его тайнах: «У вас есть некий секрет? Если выясните, что родители, друзья и жена что-то утаивали, то каким образом отреагируете?» – и тому подобное. А под конец вишенка на унитаз. Феликс объявлял: «На мой вопрос, известен ли вам чужой секрет, прозвучал ответ “да”. Если вы сейчас откроете нам не свою тайну, то получите полмиллиона рублей. Если откажетесь, то не получите».

– Какая гадость! – не выдержала я. – Неужели находятся люди, способные на все ради денег?!

– Да, – кивнул Муркин. – Но, понимаешь, это, как правило, нечто смешное. Актер Барабаретов всегда перед сном целует свою кошку. Художник Ремизов-Крылов, которому врачи запретили все сладкое, ждет, пока жена заснет, и ворует из кладовой варенье. Певица Амиго никогда не купит себе одежду розового цвета, потому что на этот колер слетаются привидения. Это же шоу, никто не станет сдавать друзей. Про лобызание с кошатиной, джем и призраков придумывали редакторы. Но это еще не все. В студии сидел эксперт, психолог-физиогномист и вдобавок профайлер. Мужчина выносил вердикт, соврал гость про секрет или сказал правду. То, что шоу постановочное, народ быстро понял. Вначале все ждали, что узнают нечто тайное, никому еще не известное. Некий актер, например, убил кого-то, предал, бросил детей, пожарил и сожрал рыбок из своего аквариума. А из телика вещают про поцелуи с котом! Потому и мало было подписчиков. Думаю, шоу жило потому, что мать ведущего стояла на верхушке рейтинга богатых бизнес-леди, она спонсировала программу сына. А теперь посмотри.

Костя повернул ко мне один из своих ноутбуков. Я увидела студию, мужчину лет двадцати пяти и женщину совсем неюного возраста.

– Пока вы думаете над моим вопросом, напоминаю нашим зрителям, что у нас в гостях доктор медицинских наук, профессор Валкис Эстер Моисеевна, – объявил ведущий.

Женщина покраснела.

– Да, это я. Доктором наук сумела стать лишь после смерти мерзкого человека, который ненавидел меня и всеми силами тормозил сначала мою кандидатскую, потом докторскую диссертацию. Он дожил до девяноста восьми лет, сделал карьеру и, признаю, был великим кардиологом. А вот как человек – поганец. Мне, тогда аспирантке, профессор предложил стать его любовницей, и я согласилась, потому что влюбилась в этого человека. И что? Через два года он меня бросил и начал делать гадости. Вот его тайну сейчас и открою! Дочь подонка, Чащина Варвара Германовна, –