Искатель, 2008 № 08 - Журнал «Искатель»

Рука следователя дернулась, расплескав остатки кофе. Что это: догадка, принявшая форму нервного импульса? Он еще не понял смысла этой догадки, да и догадка ли, а не просто какой-нибудь тик, судорога или спазм? Какая связь монастырей и Ленина? Полная несовместимость. Но ведь интуиция и вспыхивает на границах несовместимого.

Рябинин схватил телефонную трубку и набрал домашний номер майора Леденцова.

— Боря, надо ехать!

— Кому?

— Мне, тебе, Палладьеву...

— Кому еще? — усмехнулся майор. — Знаешь, сколько сейчас времени?

— Боря, а еще криминалисту, судмедэксперту, понятым. Короче, всей оперативно-следственной бригаде.

— И куда ехать?

— В дом Клецкина на обыски.

— Сергей, да мы полдня там работали...

— Ну, а теперь поработаем полночи.

13

Рябинин забыл предупредить майора о машине, звонить в РУВД не стал и добрался на частнике. Поэтому опоздал: вся бригада стояла у входа. С ними стояла и хозяйка. Клецкин же под охраной капитана прижался спиной к стене, будто боялся удара в спину.

Сколько пар глаз? Они уставились на следователя, ожидая команды. И Рябинин мгновенно вспотел — наверное, от кофе. Или от того, что подчинился туманной интуиции и поднял стольких людей:

— Возникла необходимость в повторном обыске, — невнятно объявил Рябинин и первым вошел в дом.

Здесь, среди декоративного дерева, керамической плитки, изогнутых кресел, висячих шкафов и никелированных консолей, вошедшая группа походила на экскурсию. Тем более что люди стояли и молча озирались. Рябинин знал, что никто и ничего делать не станет, а объяснять некогда. Легче показать. Он попросил капитана:

— Добудь топор и тому подобное...

Капитан сходил в мастерскую и принес лом с гвоздодером. Рябинин подошел к дубу, который рос в стене и делал особняк вечным.

Вздохнув, следователь ударил ломом в основание дерева. Густой, какой-то утробный звук слился с оханьем понятых женщин. «Златая цепь» упала легко, словно держалась на ниточке. Но сам дуб не дрогнул.

— Сергей Георгиевич, разрешите, — капитан взял у следователя лом, догадавшись, что надо делать.

Что надо делать понял и майор: взял гвоздодер и начал отслаивать декоративную плитку с боков дерева. Оно лишь злобно потрескивало.

— Значит, дом на слом, — тихо решила одна понятая.

Судмедэксперт и криминалист оставались равнодушными — и не такое видали. Лера, жена Клецкина, поглядывала на мужа испуганно — почему он разрешает ломать стену?

Под отодранной плиткой зачернела щель. Майор начал ломом расширять ее до тех пор, пока щель не сделалась узким проломом метра полтора высотой. Его что-то заполняло. Тот же лом майор использовал в качестве рычага, которым это что-то с силой отжал, пока оно, что-то, прямо-таки не шагнуло из своей ниши к людям.

— Господи, статуя, — озвучила ситуацию понятая.

— Чучело, — поправила ее вторая понятая.

Чучелом статуя казалась потому, что была не из мрамора, а из какого-то серого комковатого материала типа застывшего цемента. Рябинин глянул на Клецкина, надеясь на какое-то объяснение.

На лице охранника должно было что-то отразиться: в конце концов, не деревянное же оно в самом деле. Но ничего, кроме презрительной усмешки. Или вся интуиция Рябинина гроша медного не стоила, или в его очках слишком мало диоптрий...

Ничего не видит... И тут же осенило, почему не видит: видит, но не понимает, поскольку все силы Клецкина уходили на то, чтобы лицо не проговорилось. Рябинин взял гвоздодер и легонько стукнул по затылку статуи. Пласт цемента отвалился с правой стороны, обнажив часть лица.

— Ой! — вскрикнули одновременно обе понятые.

На ней, на открывшейся части лица, ничего не просматривалось, кроме ползущего из глазницы бело-мутного глаза и тошнотворного запаха.

— Клецкин, вот и нашли вашу первую жену, — угрюмо сообщил Рябинин.

— Зря я журнал тебе дал, — огрызнулся Клецкин.

Всех охватило пугливое оцепенение. Даже Рябинина. Ему нужно было фиксировать ситуацию, но и с его большим опытом не довелось осматривать подобное место происшествия: замурованную женщину.

— Он спрятал труп? — вполголоса предположил майор.

— А труп ли? — возразил Рябинин.

— Неужели замуровал живую? — не поверил капитан Палладьев.

— А это мы узнаем, — веско заверила Дора Мироновна, судмедэксперт, и подняла кусок цемента, закрывавшего область рта этой дикой статуи.

Рябинин понял: если жертва была еще жива, то оставила на цементе следы своего дыхания, что экспертиза легко установит. И оперативно-следственная бригада взялась за работу. Детальная фотосъемка дерева и ниши в нем, оставленной замурованным трупом; поиски длинного ящика для транспортировки оригинальной цементной статуи, составление протокола... Но над ними тяжело висел неразрешимый вопрос — ради чего совершено это преступление?

— Наденьте на Клецкина наручники, — велел следователь.

— Разрешите сходить в туалет? — безжизненным голосом спросил задержанный.

Майор кивнул Палладьеву и тот Клецкина повел.

14

Без подозреваемого тяготивший всех вопрос майор озвучил, спросив Рябинина:

— Сергей, почему же он пошел на такое зверство?

Рябинин достал из портфеля журнал «Всячина», раскрыл его и указал на отчеркнутый абзац. Майор прочел одним духом, словно глотнул порцию водки: «В 1849 году в городе Франкфурте строители замуровали в основание нового моста двух живых девочек, чтобы мост дольше стоял. Вьетнамские мастера, отливая колокола, бросали в кипящую бронзу девственницу — тогда звон колоколов становился плачущим...» Не дочитав, майор журнал чуть было не швырнул следователю:

— Сергей, этого не может быть...

— Почему же?

— Потому что это средневековье.

— Боря, глянь с какой жадностью люди хапают недвижимость. В лесах, на полях и на болотах строят коттеджи. А построив, желают, чтобы те стояли вечно.

— Сергей, этот Клецкин невменяем.

— Он всего лишь поддался стадному чувству погони за недвижимостью.

— Да он шизофреник!

— До этой болезни есть еще одно состояние...

— Какое же?

— Дурак.

Резкий звук разбитого стекла оборвал их разговор. Они выскочили из дома. Клецкин разбил окно в туалете и вылез на крышу.

Теперь он спрыгнул на клумбу за домом и пропал. Спрыгнувший за ним капитан метался по участку.

— Побежал к болоту, — крикнул невесть откуда взявшийся Васька.

Рябинин, капитан и Леденцов вскочили в машину и помчались к болоту. Но Клецкин, знавший все тропинки, оказался там скорее...

Над болотом распласталась тишина и белая июньская ночь. Вода, нагретая за день, отдавала тепло свежему ночному воздуху. Казалось, что кочки дымятся. Туманная пелена колыхалась, как легкое покрывало. Видимо оттого, что вода была ржавой, туман казался розоватым.

— Уйдет, — крикнул подбежавший Васька.

Клецкин прыгал с кочки на кочку, срываясь в промоины. Тогда его голова на миг исчезала в тумане.

— Он бежит прямо на «ведьмино окно», — изрек всезнающий Васька. — Ловите!

— Мне это болото не под силу, — признался Рябинин, имея в виду свой возраст.

— А я в ботиночках, — сказал