Искатель, 2008 № 10 - Журнал «Искатель»

Падая, женщина могла удариться о него головой. Однако Карцев все больше склонялся к версии умышленного убийства, мотивами которого, по предположению следователя, могли быть ограбление, месть, желание убрать ненужного свидетеля, ревность и даже зависть. Помня, что из десяти версий девять ошибочны, Карцев стремился как можно скорее отмести побочные и приблизиться к той, которая поможет установить истину.

Интуиция подсказывала следователю, что кто-то знакомый заманил женщину в ловушку и поквитался с ней. Ему надлежало срочно ответить на два важных для следствия вопроса: откуда Стрижевская возвращалась ночным грузовым поездом, и кому принадлежит кожаная перчатка, найденная на месте ее гибели?

Карцев навел справки и установил, что ночной грузовой поезд сделал последнюю остановку в поселке Рузаевка, в пятидесяти километрах от областного центра. Опрос машинистов и составителей не прояснил ситуацию. Опрошенные лица никого на станции и в пути не видели.

Беседа с мужем Стрижевской Сергеем желаемого результата тоже не принесла. Он утверждал, что врагов и недоброжелателей у Людмилы не было. Из дома деньги и ценности не пропали. Ревизия в отделе промтоваров универмага, где работала покойная, растрат и хищений не выявила. Таким образом, версия убийства Стрижевской с целью ограбления отпадала. Но самым странным Карцеву показалось то, что муж не мог объяснить причину поездки жены далеко за город и возвращения ночным грузовым поездом. Со слов мужа, ни родственников, ни знакомых у нее в той стороне не проживало, ни к какому вояжу она не готовилась. В тот злополучный день Стрижевский работал в ночную смену. Вечером, когда он уходил на работу, жена с маленьким сыном оставались дома и готовились спать. Таковы были показания Сергея Стрижевского, убитого горем мужа Людмилы.

Карцев с самого начала не сбрасывал со счетов версию убийства Стрижевской на почве ревности. Дело в том, что Людмила была женщиной яркой, незаурядной, с прекрасной внешностью и, как выяснилось в ходе следствия, весьма не глупой. Она нравилась мужчинам, хотя повода поклонникам не давала. Работа в магазине, на виду, на ответственной должности обязывала ее всегда находиться в хорошей форме, и она тщательно следила за собой.

Вот почему следователь основательно проверял все, что касается ее мужа. Однако показания Стрижевского не вызывали подозрений. Они находили свое подтверждение. Следователь выяснил, что Стрижевский действительно находился на работе с двадцати двух вечера и никуда не отлучался до утра.

Карцев опросил соседей семьи Стрижевских, и они в один голос заявили, что это была дружная, материально независимая семья. Супруги слыли общительными, никогда ни с кем не конфликтовали, сплетнями не занимались, много работали. Особенно подкупало соседей то, что родители трогательно заботились о маленьком сыне.

Перчатку, предъявленную Стрижевскому и его соседям, никто не опознал. Выясняя причину отлучки Стрижевской из города, Карцев проверил корреспонденцию, полученную Людмилой накануне гибели, и запросил сведения о междугородних переговорах, которые она вела. Но и здесь его ожидали разочарования.

Много времени Карцев проводил в универмаге, по месту работы Стрижевской, рассчитывая получить здесь хоть самые малые сведения, способствующие раскрытию преступления. Когда он в очередной раз заглянул в универмаг, к нему подошла молодая девушка, представилась продавцом промтоваров Ниной Лебедевой и заявила, что хочет сообщить ему важные сведения, которые могут иметь отношение к делу об убийстве ее непосредственного руководителя Людмилы Стрижевской. Карцев весьма заинтересовался заявлением Лебедевой и предложил ей пройти в пустующий кабинет заведующей отделом и там поговорить.

Лебедева рассказала следователю, что незадолго до гибели Стрижевской у нее была ссора с грузчиком универмага Ильей Сенькиным. Сенькин был нерадивым работником, совершал прогулы, на работу нередко приходил пьяным, вел себя развязно, подчас даже нагло. Директор универмага неоднократно предупреждал его о возможном увольнении по отрицательным мотивам, однако Сенькин должных выводов не делал. Когда он в очередной раз пришел на работу пьяным и нагрубил Стрижевской, она не выдержала и заявила, что терпеть выходки пьяного грузчика больше не намерена. Завотделом поставила перед директором вопрос ребром, и в тот же день директор издал приказ об увольнении Сенькина с работы.

Сенькин каким-то образом узнал, что именно Стрижевская явилась инициатором его увольнения, и в присутствии Лебедевой пригрозил Стрижевской, что не останется в долгу: встретит ее в темном переулке и поквитается с ней.

Карцев разыскал Сенькина на овощной базе, где тот временно устроился грузчиком, и допросил его по существу полученных сведений. Сенькин не отрицал, что в запальчивости выражал угрозу Стрижевской, но реально никаких действий в отношении ее не предпринимал и не думал предпринимать. Карцев уточнил у Сенькина, где он находился в ту ночь, когда была убита Стрижевская. Узнав точную дату ее гибели, Сенькин заявил, что именно в те вечер и ночь, когда погибла Людмила Стрижевская, он гостил у брата на Смоленщине. Карцев проверил его показания и убедился, что у Сенькина алиби.

Следователь тщательнейшим образом проверил окружение Сенькина, но среди его родственников и друзей не оказалось лиц, которых можно было бы заподозрить в убийстве Людмилы Стрижевской.

Круг знакомых Стрижевской на работе и в быту, который с самого начала следственных действий очертил Карцев, постепенно сужался, а потом и вовсе сошел на нет. Следователь детально изучил каждого, кто попал в этот круг. Но и эти усилия не позволили ни на йоту продвинуться к истине. Следствие зашло в тупик.

Выпускник Саратовского юридического института Станислав Стрижевский был направлен на работу в прокуратуру города, в котором он родился, вырос и жил. Стасу повезло — в одной из районных прокуратур областного центра открывалась вакансия следователя.

Дел в прокуратуре было невпроворот, и молодой следователь с головой ушел в работу. Когда вал следственной работы схлынул, Стас принялся за дела прошлых лет, которые следователи между собой называли «глухарями». И сразу же обратился к делу, ради которого, собственно, и решил связать себя с юриспруденцией, стал следователем. Раскрыть загадочное убийство своей матери — Людмилы Владимировны Стрижевской — он считал не только делом первостепенной важности, но и делом чести.

Стас помнил мать смутно. Ему было всего пять лет, когда в их дом пришло страшное известие. Но в детской памяти о матери осталось впечатление, как об источнике тихого света, ласки, любви и заботливого внимания, чего ему так потом не хватало.

Основательно ознакомившись с уголовным делом, пожелтевшим от времени, Стас не нашел серьезных изъянов в работе более опытного коллеги — следователя Карцева. Были отработаны все заслуживающие внимания версии, где каждый шаг, каждое следственное действие были соответствующим образом оформлены.

Идти проторенными тропами и проверять достоверность документов, фигурирующих в деле, Стрижевский считал по меньшей мере неразумным. У