Гостиница - Кит Даффилд

университет. Мы с мамой сидели друг напротив друга за столом, на котором дымился чайник. Я думала, мне начнут рассказывать про безопасный секс и как нельзя возвращаться одной с вечеринок. Но мама собиралась говорить о другом.

«Ты должна знать правду об отце».

Все оказалось банальнее некуда. Торговец-плейбой, у которого в каждом порту по женщине. Веселый папа, приезжающий по выходным, чьей единственной обязанностью было баловать нас сверх всякой меры, не только крутил многолетние романы, но даже завел вторую семью где-то недалеко от Манчестера. Как сказала мама, в их медовый месяц он был верен ей целых пять минут, а потом открыл сезон охоты.

Я восприняла эту новость в штыки. Отказывалась верить, потому что папа всегда был для меня идеалом. Он любил меня больше всех – оба моих брата это признавали, – и мы с ним были похожи как две капли воды. Я только и мечтала, что встретить такого же мужчину, как Томми Вейкфилд, выйти за него замуж, завести семью и жить счастливо до конца своих дней, аминь.

В тот день, когда в коридоре ждали мои чемоданы, а впереди маячили захватывающие перспективы взрослой жизни, я окончательно выросла.

– На долю женщины выпадает столько страданий, – сказала мне тогда мама, горько вздыхая.

Помню, как она сжимала кружку чая – до того крепко, что кожа на костяшках натянулась.

– Месячные, роды, измены – мы все сносим молча. Ради мужчин. Терпим боль, чтобы им не пришлось узнать, что это такое.

Я слушала ее и не знала, что сказать. Не находила слов.

Мама вытерла мои слезы – сама она ни слезинки не проронила – и посмотрела мне прямо в глаза.

– Никогда не верь мужчине. Поняла? Мужчины – глупые эгоисты и, не задумываясь, разобьют тебе сердце. На мелкие осколки. Я не жалею, что вышла за твоего отца. Я тогда его любила, да и до сих пор люблю, а вы, дети, вся моя жизнь… Но ты должна знать, что парни могут и обидеть, и бросить, и относиться к тебе по-свински. Будь начеку.

Эти четыре слова преследуют меня с тех пор, словно призрак. Никогда не верь мужчине. Я тогда еще не знала, что маминому совету суждено было определить ход всех отношений, которые появятся у меня во взрослой жизни.

– Так что же? Ты мне ничего не скажешь насчет прошлого вечера? Серьезно?

Джеймс расхаживает по номеру, прижимая пальцы к вискам. Я сижу на углу кровати и кутаюсь в халат.

– Ты делаешь из мухи слона, – отвечаю я хриплым, усталым голосом. – Просто… Короче, я была пьяна. Не понимала, что несу.

– Мне кажется, понимала. – Он разворачивается ко мне. – Ты говорила вполне определенные вещи, принцесса.

Поправляю волосы и упираюсь взглядом в пол. После вчерашнего голова раскалывается: в номере я пила шампанское, в баре – коктейли, за ужином – вино. Совершенно не контролировала себя.

– Ты говорила американцу, что подашь на него в суд. А еще о каких-то… записях. – Джеймс помахивает телефоном. – Я тут почитал об этом парне, пока ты спала. У него есть сайт онлайн-терапии «Смол-ток». И ты этот сайт упоминала.

Джей умолкает, чтобы перевести дух. Я по-прежнему не хочу на него смотреть, и он садится передо мной на корточки, кладет руку мне на колено, отодвинув полу халата.

– Принцесса, ты проходишь онлайн-терапию?

Его пальцы скользят по моему бедру, и я, опустив глаза, вижу кончики шрамов. Тех самых, что остались от ран, которые я нанесла себе сама. Бледные и тонкие, словно паутинки, они тянутся с тыльной части ног. Джеймс их до сих пор не заметил и вряд ли заметит когда-нибудь.

«Мы… терпим боль, чтобы им не пришлось узнать, что это такое».

– Бет?

– Что? – притворяюсь я, будто не понимаю, о чем идет речь.

Джей терпеливо вздыхает:

– Ты проходишь терапию? Потому что… Послушай. Если так и есть, то ничего страшного. Это очень даже хорошо.

Я поднимаю глаза. Кажется, он спрашивает искренне. Возможно, он и правда не слышал, что я говорила в той записи вчера ночью. Может, пронесло?

– Да, прохожу, – говорю я, смущенно ерзая. – Ты же знаешь… Это из-за папы.

– Да, но…

– Прости, что не сказала тебе.

Джеймс качает головой:

– Почему ты так поступаешь, Бет?

– Как?

– У тебя есть такая, даже не знаю… темная сторона, которую ты от меня прячешь. Мы теперь муж и жена, но между нами по-прежнему закрытая дверь. И ты меня не впускаешь.

Ах вот оно как? Я раздраженно смотрю на Джеймса. Он каким-то образом сумел занять позицию обвинителя, хотя это он плавает в бассейнах с порнозвездами, а не я!

Выпутываюсь из его рук и встаю.

– Это у меня темная сторона? А как насчет тебя с твоими… твоими полуголыми модельками в инсте? Как насчет Джорди Сантьяго?

Джеймс тоже поднимается на ноги, нервно сглатывает, и от этого у него на шее дергается кадык.

Я скрещиваю руки:

– Да-да, я все о них знаю. О твоих женщинах и про комменты. Мне, конечно, не стоило драться вчера, но… твоя сексуальная фантазия живет с нами в одной гостинице, и я схожу с ума…

– Ну хорошо. Да. Я все признаю. – Он в отчаянии запускает пальцы в волосы. – Это дурная привычка, и надо мне завязывать. Я брошу. Но вот как перед Богом скажу: когда я понял, что Джорди здесь, я не знал, что делать. Только представь, каково мне было, когда они сели рядом со мной за ужином! Я думал, у меня кровоизлияние будет. – Он корчит страдальческую мину. – А потом она пришла в бассейн, когда я там тренировался плавать баттерфляем… и стала со мной болтать о моих оранжевых шортах с рекламой «Фанты». Я испугался и убежал.

Мой муж снова ребячится: все это он говорит с лицом школьника, на которого в парке напали мальчишки постарше. Я представляю, как его смутило одно лишь присутствие красивой девушки, и мне становится смешно.

– Ты хоть знаешь, каково это – встретить звезду, от которой тащишься? – продолжает он с испуганным лицом.

Больше я сдерживаться уже не могу и фыркаю со смеху.

– Вот стоишь ты у прилавка в булочной, и тут – не знаю – бац, Райан Гослинг такой появляется и хочет купить тебе багет. Я просто обалдел!

Меня окончательно разбирает смех. Джеймс хоть и огорчен, но тоже не может сдержать улыбку.

– Ничего смешного!

– Очень смешно, Джей, поверь.

– Нет, дружище. Это кошмар. Я только взглянул на нее, и мои бубенцы втянуло внутрь. Они до сих пор там!

Я уже хохочу