Рецепты любви и убийства - Салли Эндрю

мы с Джесси мрачно раздумывали, Харриет угостила гостью чашкой чая и записала информацию о похоронах. По крайней мере, одна из нас помнила, что надо соблюдать приличия.

– Спасибо за чудесный вечер, Джесси, – сказала Кэнди, отхлебывая чай. – Извини, я слегка увлеклась. Наверное, никак не приду в себя после смерти сестры. Кстати, у вас в городе есть отличные парни. Просто отличные. Один из них…

На дорожке послышались шаги. В дверь постучал мужчина. Вошел. Это был Рехарт. Джесси вскочила.

– О-о, Реджи! – встретила его улыбкой Кэнди. – Мы как раз о тебе говорили.

Рот Рехарта открывался и закрывался, как у рыбы. Джесси окинула его взглядом, которым эту рыбу можно было пронзить, и проскочила мимо него.

– Джесси… – окликнул он, выходя следом.

Но пока остальные слова слетали с его губ, ее скутер уже набрал обороты. Рехарт вернулся и завис в дверном проеме.

– Ну вот, – сказал он. – Умчалась…

– Мне надо поговорить с цветочником, – сказала Кэнди, глянув на часы.

Пробегая мимо, она потрепала Рехарта по щеке. Тот густо покраснел и снова изобразил рыбью гримасу.

– Рехарт, – сказала я, – что хотела спросить. Ты нашел что-нибудь в стоке у ван Скалквайков? Гранатовый сок?

– Да, – сказал он. – В смысле, нет, я не могу об этом говорить. Пока не могу. Извините, танни. Лейтенант… Сами понимаете, дело ведет полиция.

– Наши медэксперты сами проверят, было ли там снотворное, или отправят в лабораторию в Кейптаун?

– Нет, танни, не могу вам сказать, извините. Можете спросить у сотрудника по связям с прессой. Но сообщать нечего… пока. Вы не знаете, куда унеслась Джесси? Она вернется?

– Не могу сказать, извини, – повторила за ним я.

– Я пойду посмотрю… – сказал он.

Он вежливо кивнул нам обеим и вышел. Хэтти подошла к двери и выглянула наружу.

– Что это, черт дери, за история? – спросила она.

– Пироги с курицей и молочные пироги, – сказала я. – Мельктерт танни Куруман – самый лучший. Заняться едой для похорон можно попросить ее.

– Что? – сказала Хэтти.

– Для похорон, – повторила я.

Хэтти стояла в дверях, смотрела на дорожку и качала головой.

Глава сорок вторая

– В чем дело? – удивилась Хэтти, оправляя юбку и садясь за свой стол. – Куда-это Джесси сорвалась?

– Вернется, – сказала я.

Я решила, что незачем рассказывать Хэтти о личной жизни Джесси. Я поставила чайник, приготовила нам обеим чай и села за стол с письмами. Открыла обычный белый конверт с почтовым штемпелем Ледисмита.

Дорогая танни Мария,

меня беспокоят две вещи, может быть, у вас получится мне помочь.

Во-первых, мне интересно, что в жизни по-настоящему важно. Правда? Семья? Обязанности? Бог? Друзья? Еда? Любовь?

Во-вторых, есть ли у вас какие-нибудь полезные рецепты еды на пикнике? Без мяса или замороженных продуктов. Для начала у меня есть немного чечевицы и помидоры в банках.

С надеждой,

заблудившаяся Люси

Письмо короткое, но задача непростая. Я сидела и размышляла, наблюдая, как лучи утреннего солнца скользят по стене над столом Хэтти. Основная проблема была в том, что я в жизни не была на пикнике.

И почти на все ее вопросы у меня нет ответов. У меня нет семьи. Мои обязанности умерли вместе с мужем. С Богом я не дружна. Допустим, подруги у меня есть, Хэтти и Джесси, я хорошо умею готовить и ем много вкусного. Но что я знаю о любви? Откуда мне знать, что действительно в жизни важно?

– Хэтс, – сказала я, – помнишь, два года назад шел сильный дождь и мою дорогу здорово размыло, через нее неслись потоки воды?

– Помню, тебя отрезало от мира почти на две недели.

– Ты приехала и остановилась по ту сторону этой реки, напротив моего дома.

– Но ты упрямилась и не позволяла мне бросить тебе свежие продукты.

– Хэтти, тогда помидоры упали в воду, и мне не хотелось смотреть, как вкусная еда пускается в плавание. Еды у меня хватало, были сушеные продукты и консервы. И фрукты с овощами, которые совершенно не испортились.

– Я тебе не поверила. Но когда вода ушла, я добралась до тебя, и ты накормила меня настоящей вкуснятиной: рагу из орехов и свеклы.

– А еще я испекла свежий хлеб.

– И даже запеченные в тесте яблоки. Ведь ты как раз после этого потопа посадила овощи на грядке и завела кур?

Но я не ответила. Писала Люси. Рецепты для пикника возникли сами собой, стоило только подумать.

Дорогая Люси,

в конечном счете самое главное в жизни – это любовь и еда. Без них вы останетесь голодной. Любовь и еда нужны, чтобы наслаждаться всем остальным, о чем вы писали.

Дальше я предложила ей два рецепта для пикника. Первый – паста болоньезе из чечевицы с добавлением консервированных помидоров и свежего лука, чеснока, имбиря и лимонной цедры. Второй – рагу, которое я приготовила для Хэтти. Я печатала рецепты, и тут на нашей дорожке раздались шаги. Вот бы это оказалась Джесси! Но нет, к сожалению.

Вошла Кэнди.

– Черт возьми, я только что видела его за столом, заваленным фруктами. Ой, моя шляпа.

Она сняла ее со спинки стула Джесси и водрузила на голову. Я обмахивалась конвертом.

– Бывшего Мартины. Он на рынке, – сообщила она. – Меня не заметил. – Она посмотрела на меня. – Давайте поговорим с ним вместе?

– Иди, – кивнула мне Хэтти.

Но я не спешила вставать. Надо поберечь Джесси. Мы вместе ведем расследование, и идти с Кэнди после того, что случилось… Но Кэнди знала Джона, и в умении разговорить мужчину она – настоящий феткук.

– Конечно, я могу и сама с ним поговорить… – сказала Кэнди, постукивая ногой по деревянному полу.

Оранжевые ногти на пальцах ног были в цвет помады. Я отложила письмо и встала.

Все-таки мы ищем убийцу.

Глава сорок третья

Мы летели по дороге на красном спортивном автомобиле Кэнди, ветер был такой сильный, что ресницы загибались внутрь. Я держала на коленях слетевшую с головы Кэнди соломенную шляпу. И тут нам навстречу промчалась Джесси на своем скутере. Она проехала мимо, даже не повернув головы, хотя не могла нас не заметить.

На парковке, рядом с тротуаром, разместились рыночные лотки. За сто рандов в день можно было взять напрокат прочный деревянный стол и большой зонт. Зонт крепился на массивной подставке из бетона. Тень от зонта не закрывала весь стол, а двигалась вместе с солнцем, и товары обычно размещали на одной части стола, а потом перекладывали, чтобы оставались в тени. Продавались цветистые шляпы, уродливые сумочки, дешевые штуковины из пластика,