Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

– О да, – хмуро соглашаюсь я. – Ту еще жизнь. По сути, мне все придется начинать с нуля.

– Многие убили бы за такой шанс.

Я встаю со скамейки. И, опустив взгляд на свои руки, со стыдом осознаю: мои запястья не прикрыты ни длинными рукавами, ни платками, ни браслетами. Я не ношу их вот уже несколько недель. И до сих пор, кажется, вообще не вспоминала об этих уродливых шрамах.

Конечно, они на месте – розовые рубцы толщиной в дюйм, обегающие мои запястья. Мой пожизненный сувенир на память о Томе Шоу, заодно с рваным шрамом в форме звезды на левой лопатке, сколотым зубом, ребрами, которые принимаются ныть к дождю, то есть практически постоянно…

Ну и достаточно. Что толку? У всех нас есть свои шрамы, даже если снаружи их и не разглядишь.

Когда я поднимаю глаза, Шон разглядывает мои запястья. И, смутившись, принимается буравить взглядом собственные кроссовки.

– Теперь ты снова сменишь имя? Опять будешь Эллой Сантос?

Я пожимаю плечами.

– Еще не решила. Но, если честно, к Лэйн я уже привыкла.

Молчание затягивается. Я слушаю, как он дышит, словно этот звук может как‑то подсказать, о чем думает Шон, что он чувствует.

– Ты… ты в порядке? – наконец спрашивает он. – Может, нужна помощь? Тебя ведь скоро выставят за ворота. Есть куда пойти?

– Да, – быстро отвечаю я. – Жаклин, она все для меня устроила. До тех пор пока я буду в этом нуждаться. Пока опять не встану на ноги.

Некоторое время Шон молчит.

– Хорошо, – наконец говорит он. – Это хорошо.

– Больше не нужно за меня переживать, – улыбаюсь я.

Моя очередь проявить великодушие. Моя очередь отпустить его. Шон больше не должен меня спасать. Начиная с этого момента я сама займусь своим спасением.

– Я всегда буду переживать за тебя, – возражает он.

– Правда? – удивляюсь я, и мой голос внезапно набирает хрипотцу. – Тогда тебе стоило бы хоть раз навестить меня.

– Я и навещал. Первые полторы недели, пока ты лежала без сознания, я приходил каждый день и проводил с тобой по нескольку часов.

Мое сердце сжимается. Боль не позволяет стоять спокойно. Мне хочется согнуться в две погибели и разрыдаться. Между прочим, это даже больнее, чем огнестрельное ранение.

– Никто мне не рассказал… – шепчу я.

– А ты спрашивала?

Нет. Просто сделала свои выводы из всего того, что между нами произошло. Потому что я вечно думаю о людях самое плохое.

– И потом, я каждый день звонил Жаклин. Она все еще с трудом меня терпит, но проявила участие. Сообщала мне все новости. Ты начала вставать, твоя рука снова шевелится. Ты сама вышла в этот садик, на своих ногах. Тебя перевели в другое крыло. Я ничего не упустил.

– Ты мог бы просто прийти.

– Я не считал… Не думал, что для тебя это станет благом. Хотел дать тебе возможность жить своей жизнью.

– Так почему же сейчас?..

Улыбка Шона полна грусти.

– Я хотел попросить у тебя прощения.

– Ты? За что? Ты не сделал ничего плохого.

– Да нет, кое-что сделал. И ты это знаешь. У тебя есть полное право возненавидеть меня.

Вздох вырывается сквозь стиснутые зубы, и я думаю, что все‑таки могу разреветься.

– Я не ненавижу тебя. Никогда бы не смогла…

– Я жизнь тебе сломал.

– Ты спас ее. И я сейчас не про Шоу говорю, не про шоссе десятилетней давности.

– Значит ли это, что ты меня прощаешь?

– Конечно, я тебя прощаю. – Слова набираются на кончике моего языка, как кровь в глубине ножевой раны, и их уже не остановить. – Ты был моим единственным лучом света. Долгие годы.

– Теперь у тебя появятся и новые лучи. Множество лучей.

– Дай‑то бог.

– Обязательно появятся. Я обещаю.

На этот раз я твердо уверена, что это – не пустые слова утешения. Шон совершенно серьезен.

Он идет прочь, и я на удивление спокойно гляжу ему вслед. Уже собираясь свернуть за угол и пропасть из виду, он оборачивается и коротко взмахивает рукой. Я машу в ответ. Меня слепит солнце, и я не могу четко разглядеть лицо Шона, но знаю: он улыбается.

Спасибо, что ты появился в моей жизни. Теперь я могу начать заново. Я свободна.

Легко мне не будет, но, опять же: ничто стоящее никогда не достается без труда. Я оказалась в незнакомом мире и начинаю новую жизнь сразу во множестве смыслов. Теперь у меня новая семья, люди, которым я небезразлична, – и это больше, чем я могла бы надеяться. Ну, уже кое-что. Хотя есть и вещи, с которыми, даже не сомневайтесь, я еще долго буду бороться. Вероятно, до конца своей жизни. Некоторые шрамы просто так не рассасываются.

И все же, прямо здесь и прямо сейчас, в этот самый момент…

Я сияю.

Рик Мофина

Формула зла

Rick Mofina

EVERYTHING SHE FEARED

Copyright

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

* * *

Посвящается Барбаре

Каждому свой ад.

Вергилий. Энеида

Глава первая

Окрестности города Норт-Бенд,

штат Вашингтон

Семнадцатилетняя Анна Шоу не хотела умирать.

Адреналин заполнил каждую клеточку тела, пока пальцы сжимали торчащую из скалы ветку.

Как в страшном сне. Ведь так не бывает.

Вот только это не сон.

Еще минуту назад Анна стояла на краю обрыва, снимая живописные панорамы реки, лесов и гор. И вдруг – рухнула, пролетела шесть метров и врезалась в огромную кривую ветку, выступающую из скалы. Собравшись с силами, уцепилась за нее и повисла над пропастью. Ветка согнулась и угрожающе затрещала.

Всхлипнув, Анна с ужасом посмотрела вниз. Не менее тридцати метров отделяли ее от берегов бушующей реки, усеянных острыми камнями.

Налетел порыв ветра, подхватив ее болтающиеся ноги. Анна отчаянно цеплялась за жизнь. Ветка хрустнула. Тело девушки качнулось.

– О боже!

Анна подняла взгляд и увидела девятилетнюю Кэти Хармон, которая смотрела на нее с вершины утеса.

– Кэти! Позови на помощь!

Оцепенев, девочка молча таращилась на Анну широко раскрытыми глазами.

Анна попыталась подтянуться по ненадежной ветке ближе к скале и ухватиться за камни.

Но от ее движений ветка закачалась и затряслась, затрещав еще сильнее под тяжестью веса девушки. Она наткнулась на острые шипы, пронзившие ладони адской болью, словно выпирающие гвозди.