"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

услышал. Незадолго до своего похищения он посетил Немца в «Ребиббии», надеясь получить от него сведения о Гильтине. Встреча была отнюдь не дружеской. При этом воспоминании Данте почувствовал, что за воротник ему стекает пот.

– Отец расплачивался с такими, как ты, через финансовую корпорацию «Black Mountain». И судя по движениям по его счету, он взаимовыгодно сотрудничал с некоторыми фирмами, которые сейчас заграбастал фонд «COW». Вот как я это вижу: Белый был пережитком холодной войны и верил в солдат, а Отец уподоблял себя Менгеле и верил в развитие науки. Отец решил потягаться с Белым за трон, но смерть положила его притязаниям конец. Если король монет и существовал, то им был именно он.

– Господин адвокат, я не понимаю, о чем вы. Это не мой профиль.

– Ты был всего лишь шестеркой. Главным козырем был Лео. Судя по всему, он в свое время успел повоевать и обзавестись изрядными связями. Он был наемником и одним из детей, которых Белый, вероятно, заделал, насилуя женщин-заключенных. Отец захватил его и превратил в управляемую ракету против Белого. Я хочу, чтобы ты сказал мне, почему после Белого Лео не остановился.

– Вы у меня спрашиваете?

– Да. Какую бы роль ты ни играл, сейчас ты на скамье запасных. Отец, Лео, Гильтине и Белый мертвы, а новому поколению технократов, которое пытается смыть с «COW» позорное пятно в третьем тысячелетии, на тебя насрать. Разве ты не хочешь хоть отчасти с ними расквитаться? Используй меня. На кого работал Лео?

За его словами снова последовало долгое молчание. На сей раз от пота взмок не только Данте, но и все присутствующие в комнате.

– Ни на кого, – наконец сказал Немец. Его голос утратил какие-либо интонации и звучал подобно продвинутой навигационной системе.

– Тогда почему он продолжал сражаться?

– Из-за любви, – сказал Немец.

В люксе на верхнем этаже отеля «Имперо», казалось, резко похолодало.

– Вы закончили, господин адвокат? – спросил Немец.

– Нет, – стараясь стряхнуть с себя оцепенение, ответил Данте. – Лео тоже убили, и его убийце пришлось приложить для этого немало усилий. Что им двигало? Любовь к Белому или ненависть к Отцу и его созданиям?

– Второе. Будь у него возможность, он бы предал огню весь мир только из-за того, что он его растоптал.

– Кто?

Немец рассмеялся.

– Посмотри в зеркало, паренек, – сказал он и повесил трубку.

12

Опасаясь, что кто-то заявится к адвокату Немца с вопросами, Данте поручил Третьему немедленно вернуть ему мобильник. Коломба тем временем пыталась оправиться от вызванного голосом Немца потрясения. Казалось, он, непобедимый и бездушный, будто Терминатор, напал на нее только вчера.

– О какой открытке он говорил? – спросила она.

– О фотографии, которую дал мне Лео перед смертью. Я отправил ее Немцу от имени его адвоката.

Коломба закрыла глаза и посчитала до десяти:

– Зачем?

– Хотел убедиться, что снимок подлинный. В противном случае, услышав мой голос, он бы тут же бросил трубку.

– Если верить Немцу, Отец и Белый продолжали воевать даже после смерти. Настоящая файда[202].

– Да, через своих… свои создания. – Данте принюхался. – Пойду еще раз приму душ. От меня воняет страхом.

– Что он имел в виду, сказав, чтобы ты посмотрел в зеркало? Что этот тип похож на тебя или что все это твоя вина?

– Думаю, первое, – ответил Данте, уходя в свою комнату. – Как и я, король монет побывал в когтях Отца, но не упокоился в канистре с кислотой. И судя по его поступкам, с ним случилось примерно то же, что и со мной.

– Во сколько тебе обходится вся эта организация? – спросила Коломба, заваривая себе капучино и повысив голос, чтобы он слышал ее через стену.

– Тридцать тысяч в день, – прокричал Данте из ванной. – Дороже, чем импульсивный шопинг.

– Они в курсе, что у тебя нет ни гроша?

– Они пожелали получить оплату авансом. Двести тысяч. И еще двести тысяч депозита.

Коломба заметила, что случайно сварила кофе с миндальным молоком. Вылив все в мойку, она открыла «Редбул» без сахара.

– Как ты уговорил Аннибале тебя проспонсировать?

– Никак, – ответил он из душа. – Это мои деньги, плоды моего труда. Базовый тариф за вскрытие замков мертвецов.

Коломба вбежала в ванную и бросила в его силуэт за матовым стеклом душевой кабинки банку «Редбул». Стекло треснуло.

– Эй! – воскликнул Данте.

– Я тебя убью! – сказала она.

Данте выключил воду и, завернувшись в полотенце, быстро вышел из кабинки.

– За что? За то, что я присвоил денежки из теневого бюджета спецслужб? Денежки твоего дружка Лосьона Д’Аморе?

– Я просила тебя этого не делать.

– И я тебя слушал, пока не погиб мой брат. Затем я позвонил Сантьяго и назвал ему адрес и код. Карабинеры тогда в доме еще не побывали.

Сантьяго был бывшим барыгой и членом «Кукиллос» – банды выходцев из Латинской Америки. Ныне он распрощался с подельниками и теперь зарабатывал на жизнь, занимаясь хакерством в Глубокой сети. Данте доверял ему настолько же, насколько не доверяла Коломба.

– Сколько вы взяли?

– По шестьсот на брата. Это он вывел их из Италии. А у меня тоже теперь есть счет в Белизе. И на Каймановых островах. Хочешь сдать меня копам?

– Хватит нести ерунду. Но ты не сделаешь это без меня.

– Я думал, ты вышла из игры.

– Я не брошу тебя одного.

Данте повернулся к ней узкой спиной и включил триммер.

– Как хочешь.

– Но войсками буду управлять я. Скажи своим охранникам, что с этого момента я за старшую.

– Да ради бога. К твоему сведению, если, когда все закончится, мои счета не опустеют, то на эти деньги я уеду из страны. – В раковину упала прядь рыжих волос. – И уже не появлюсь, как по волшебству, в заброшенной клинике по соседству с твоим домом.

– Отлично, потому что ты тот еще подарок, – скрывая огорчение, сказала Коломба.

– Одевайся, к нам скоро придут гости.

Глава вторая

1

Король монет научился играть в шахматы в возрасте десяти лет. Тогда у него не было ни шахматных фигур, ни даже бумаги, чтобы их нарисовать, а зачастую он и пальцем не мог пошевелить от боли. Однако разум его, казалось, питался этой болью и становился все сильнее. Пока его тело билось в судорогах и лихорадке, мысли оставались кристально ясными и под конец начали возносить его над миром плоти. В своих непрестанных мысленных партиях он превращался в фигуры, в каждой из которых видел будущее так отчетливо, словно их жизни разворачивались у него перед глазами. Он знал, когда будет съеден слон,