Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

– Как правило.

– Мистер Брэгг был?

– Как правило.

– Мистер Бассани?

– Нет.

– Мистер Кармоди?

– Нет, я же говорю. Я с ним незнаком. Он был еще до меня.

Винса замутило. Долго еще будет продолжаться этот катехизис? Что они у него выпытывают?

– Почти закончили, мистер Айвс, – сказала шотландка, словно прочтя его мысли. И улыбнулась сочувственно. Как стоматологическая медсестра при удалении нерва.

– Когда вы бывали у мистера Холройда, – продолжала та, что без шотландского акцента, – кто еще там бывал? В любые разы? Можете назвать?

– Ну, жена Томми, Кристал. Его сын Гарри. Энди – Энди Брэгг – и его жена Рода. Туда куча народу в гости ходит – выпить на Рождество, была вечеринка в Ночь Гая Фокса и на день рождения Томми. И вечеринка на воде.

– В смысле – на воде? На берегу?

– Нет, в бассейне. У них дома бассейн с подогревом, в подвале выкопали. Томми построил, когда купил дом. Это на день рождения Кристал было.

Томми тогда жарил барбекю во дворе, в бассейн не заходил.

– Так и не научился плавать, – сказала Кристал. – По-моему, он побаивается воды. Его… как это? Ахиллесова пята. У греков было, – пояснила она. – Такой миф. Мне Гарри рассказывал.

С Винсом она разговаривала в одном бикини, и сосредоточиться на греческих мифах было затруднительно. Кристал и сама была как греческий миф – статная белокурая богиня, ненароком сошедшая с Олимпа. Винса накрывало при одной мысли о Кристал – как она двигалась сквозь воду великолепным баттерфляем.

От воспоминания о Кристал в бикини Винс покраснел, от слова «баттерфляй» покраснел еще гуще и запсиховал, что детективы заметили. Обе синхронно склонили головы по-птичьи и воззрились на него с любопытством.

– Барбекю в саду, – сказал Винс. – Стейки, бургеры. Курица. Отбивные, – упавшим голосом прибавил он.

Чтобы прекратить этот переучет в мясной лавке, потребовалось усилие. Шотландка конспектировала дословно – будто список покупок составляла.

– А еще кто? Кого вы встречали в доме? В «Горней гавани»?

– Кучу народа. Эллерман – он продуктовый оптовик, Пит Робинсон – управляет большим отелем на набережной. Всяких людей. Какой-то член муниципального совета – Брук, кажется. Какой-то соцработник. А, и Стив Меллорс. Стивен Меллорс. Он юрист, занимается моим разводом, иногда играет с нами в «Бельведере».

– В гольф-клубе «Бельведер»?

– Да.

– И он ваш?..

– Юрист. Он мой юрист. И друг.

– Друг? – переспросила нешотландка.

– Мы вместе учились в школе.

– То есть по-честному друг?

– Школьный друг, – пробормотал Винс. Чувствуя себя распоследним идиотом.

– То есть вы давно знакомы?

– Да.

– А еще кто? На этих вечеринках? Там еще кто-то был связан с юриспруденцией?

– Ну, полицейский был. Суперинтендант – по-моему, он так сказал.

– Суперинтендант? – в унисон переспросили обе.

– Да, шотландец, если не путаю. Вот как вы, – пояснил он шотландке. Ну мало ли – вдруг она не знает, что значит «шотландец»?

Детективы разом выпрямились и посмотрели друг на друга. Точнее сказать, вытаращились, словно общались телепатически.

– Вы не помните, как его звали? – спросила нешотландка.

– Нет, простите. Я даже не помню, как зовут вас, а вы мне говорили пять минут назад.

Правда, по ощущениям, все это длится многие часы.

– Детектив-констебль Реджи Дич и детектив-констебль Ронни Дибицки, – напомнила ему нешотландка.

– Точно. Извините.

(Что она сказала? «Ронни Дубильник»? Да быть не может. Лондонского гангстера шестидесятых могли так звать.)

Повисла пауза – детективы, похоже, собирались с мыслями. Шотландка – Реджи Дич – хмурилась, сверля взглядом блокнот. Другая, дубильная, сказала:

– Мистер Айвс, вам не приходилось слышать выражение «магический круг»?

– Да, это у иллюзионистов.

– У иллюзионистов?

– Такой иллюзионистский профсоюз. Не профсоюз, а как бы… организация. Чтобы вступить, надо доказать, что умеешь всякие фокусы-покусы.

Обе на него воззрились.

– Фокусы-покусы? – холодно переспросила дубильная, изгибая на удивление грозную бровь.

Не успел Винс ответить, раздался звонок. Все трое посмотрели на дверь, словно за ней таилось нечто зловещее. Винс замялся, будто ему требовалось их разрешение, чтоб открыть. Звонок прозвенел снова, и детективы посмотрели на Винса вопросительно.

– Я открою, ладно? – заторопился он.

Дверь вела прямо в квартиру – не полагалось даже роскоши прихожей. На пороге стояли два констебля в мундирах – женщины. Обе сняли фуражки и со скорбными лицами предъявили Винсу удостоверения.

– Мистер Айвс? Мистер Винсент Айвс? Можно войти?

Ох батюшки, подумал Винс. Ну что еще?

Кладезь

Аэропорт Ньюкасла Энди Брэгг знал как свои пять пальцев. Немало там околачивался – обычно в кофейне. В прежние времена его турагентство отправляло людей за рубеж, а теперь только ввозило людей в страну.

Рейс задерживался, Энди пил третью чашку эспрессо, и его уже потряхивало. Он знал, за какой столик сесть, чтоб было видно табло прибытия. В это время суток косяками летают самолеты из Амстердама, из Шарля де Голля – та же фигня. Хитроу, Берлин, Гданьск, Тенерифе, София. Один из Малаги – этот уже катил по посадочной. Рейс, которого ждал Энди, замигал «Совершил посадку», так что Энди допил кофе и зашагал к залу прилетов.

Спешить некуда – еще паспортный контроль, а это вечность, хотя визы у них туристические и можно назвать адрес в Кисайде. Потом им, ясен пень, еще за багажом, а они все тащат с собой гигантские баулы. Но все равно, не хотелось бы их пропустить, так что Энди встал за барьером, держа айпад с их именами. Симпатично и профессионально – не то что еле разборчивые каракули на бумажке.

Спустя полчаса он уже решил, что они опоздали на самолет или их завернули на паспортном контроле, но тут двери зашуршали, а за ними, неуверенно озираясь, возникли две девушки, похожие, как сестры. Джинсы и кроссовки брендовые, почти наверняка поддельные. Волосы собраны в хвост, макияж густым слоем. Почти близняшки. Чемоданы, естественно, огромные. Девушки заметили айпад, и по их лицам разлилось облегчение.

Они приблизились ретивой рысью, и одна спросила:

– Мистер Марк?

– Нет, лапушка, меня зовут Энди. Мистер Прайс – то есть мистер Марк – меня прислал. – Энди протянул руку, и девушка ее пожала. – Жасмин? – рискнул он, улыбаясь.

Не будем лукавить – они все на одно лицо. Энди угадал. Фамилии пофигу, не учить же ему тагальское произношение. (Тагалог? Что, у них правда такой язык? Больше смахивает на название детской телепередачи.)

– А вы, значит, Мария, – сказал он другой девушке.

Та улыбнулась до ушей. Надо же, маленькая – а рукопожатие крепкое.

– Хорошо долетели?

Обе кивнули. Да, мол. Без уверенности. У обеих в анкетах значился «хороший» уровень английского. Соврали, вероятно. Большинство врали.

– Ну, девчонки,