Искатель, 2005 №6 - Боб Грей

— Я ж тебе говорила, на свидании у своего Коли в колонии была, это недалеко, в Дядиловке. Ну, вот вынесла. — И после паузы добавила: — Натерпелась! Страшно было. Еще, кроме кольца, четыре коронки. Одну, правда, прапорщику тамошнему пришлось отдать. Николай мой договаривался так…

Откровения про коронки, пусть и золотые, поубавили твой пыл.

— Я б на такое не пошла, — как бы оправдываясь перед тобой, не проронившим еще ни слова, продолжала Ленка. — Но сыночка моего нужно в Москву везти, к профессорам, а он у меня совсем плохонький, неадекватный… Может, что поможет. Ты не знаешь? С такой болезнью можно помочь? — спросила она тебя, остановившись и обернувшись.

— С какой? — не до конца понимая, лишь догадываясь, что за болезнь такая — «неадекватная», спросил ты.

— Ну… с такой, — Ленка робко покрутила пальцем у виска. Твои догадки подтвердились.

— Да, конечно, — поспешил ты успокоить «неадекватную» мамашу. Затем даже сказал, что великий Эйнштейн в детстве производил впечатление умственно неполноценного, а потом… Это Ленку неожиданно успокоило, ей явно хотелось такого исхода для неадекватного сына.

— Да, я знаю, знаю, — заулыбалась она. — А потом, погляди: теория относительности и все такое! — с гордостью как бы за своего сына сказала Ленка. — Не знаю, где их там в зоне раздобыл Николай… — перескочила Ленка с Эйнштейна на коронки. — Только говорит он мне: «Если для дитя — из-под земли достану». Он у меня любит детей. Только вот по пьяной лавочке натворил делов и залетел.

Она достала из черного двухведерного лифчика пакетик с коронками:

— Сколько это стоит?

— Не имею представления, — сознался ты и не мог представить и бывшего владельца коронок — столь огромными они были: поистине — лошадиные! Можно было только догадаться: что выражали твои глаза и что было написано на твоей физиономии, но Ленка вдруг быстро накинула свое легкое платье, стыдливо как-то одергивая его…

Толстуха пропустила тебя вперед, отдав тебе грязную рубаху татуированного своего папаши и забрав свою сумку. Вы пошли дальше — искать деда.

Беспричинно обернувшись, ты угловым зрением увидел, как всем телом вздрогнула Ленка, а потом услышал и выстрел. Тебя поразила молниеносная мысль: стреляли в нее.

— Что это? — спросила она жестяным шепотом, перепуганная и слегка присевшая.

Ты, догадливый, понял, что попутчица твоя жива и стреляли не в нее.

— Не знаю… — выдохнул с облегчением ты. — Может, это твоего папашу грохнули?

Ленка рванула напролом в сторону раздавшегося выстрела. Ты за ней. Вы с хлюпом и чавканьем пробежали через злосчастное болотце и выскочили на берег канала. Добежали до мыска перелеска. Убавив шаг и сдерживая дыхание, углубились по едва тореной тропинке, уклончиво ведущей от берега в глубь лесопосадки.

Послышались приглушенные голоса и скрипучая попытка стартера — силились завести машину. Сквозь густой, заговорщицкий кустарник вам представилась любопытная картина. Непонятного цвета «уазик» стоял, зарывшись мордой в камыш. Из порыжелых зарослей выныривал статичной коброй серебристый бензопровод. Он зависал тяжелым изгибом над каналом им. Профессионального Революционера. Давешний мент в желтых ботинках, который наступал на тебя в автобусе, держал канистру под тугой струей, бьющей из бензопровода. Рядом, готовый унести наполненную, стоял с другой канистрой легкоузнаваемый по профилю Ахмед из аварийного автобуса. Поодаль топтался уже знакомый с положительной внешностью начальник в компании четырех безликих субъектов. Они о чем-то напряженно переговаривались. Очевидно, их не устраивали темпы и методы добычи горючего. Здесь же, едва втиснувшись между насыпным валом и бензопроводом, выжидающе застыл бензовоз.

Безликие и суетливые накинули на объемную округлость бензопровода металлический хомут с краном, рядом — старую фуфайку. Положительный начальник достал пистолет, через фуфайку выстрелил в серебристое тело бензопровода. Жидкость ударила из-под нее струей. Один из безликих, сбросив фуфайку, торопливо закрепил хомут на пробоине и перекрыл кран. Теперь стало ясно, что стреляли вовсе не в деда.

Ненароком узнавшие нехитрую, но эффективную технологию добычи бензина и обремененные такими знаниями, поползли прочь. Ленка это делала на четвереньках, причем задним ходом, что выглядело довольно комично. Если бы не такая щекотливая и небезопасная ситуация, можно было бы мучительно умирать со смеху.

Выбравшись наконец из перелеска и затерявшись в камышах, ты начал осознанно думать о простреленном бензопроводе. Дивясь сноровке местных промысловиков, сообразил, откуда в канале появились нефтяные пятна.

— А где рубашка? — спросила на время забытая тобою попутчица.

Ты сразу не понял, о чем речь, и машинально ощупал себя. Но Ленка спрашивала о рубахе деда.

Ты в очередной раз и очень искренне разозлился на исчезнувшего бывшего зэка. Еще перед ним и его новоявленной дочкой отчитываться за потерянную рубаху! И без того из-за престарелого паразита столько натерпелся нынче! К тому же у тебя все прибавлялось уверенности, что дедка вы не найдете. Тогда зачем ему рубаха?

Ты промолчал об этом, да и вообще — пошли они с драной рубахой на три веселых буквы. Тебе бы добраться до старого моста через канал, что возле кладбища. Просто мучительно захотелось домой, прочь от этой фантасмагории. Ты изобрел пару правдоподобных отговорок для любопытных, когда будут спрашивать: где да что? Тебя это заботило сейчас больше, чем предположительная смерть татуированного попутчика. То, что произошло и происходило с тобой, было с точки зрения повседневности маловероятным и потому — сомнительным.

Опять же спокойная уверенность, что в исчезновении старого зэка обвинят тебя, побуждала искать себе алиби. Не читая детективов и криминальной хроники из природного нелюбопытства и закоренелого законо-послушания, ты мало разбирался в юридических премудростях. Но все же своим куцым умишкой понимал: элементарное дело может осложниться многочисленностью свидетелей. Одна из них — Ленка.

Ужасная до отвращения мысль — убить свидетелей — заставила твое усталое сердце предынфарктно заколотиться, подгоняя тошноту к горлу. От такого решения, точнее от представившейся картины — толстая баба лежит с размозженной головой, неэстетично раскинув ноги и руки, — тебя замутило. (А может, это все от нанюханного бензина, запах которого непереносим тобою с детства?) Голова должна быть размозжена чем-нибудь металлическим, а лучше всего — топором. Пусть это будет по-раскольниковски подражательно. Но где взять его, этот топор? Ты оглянулся на свою потенциальную жертву, и она, как тебе показалось, преждевременно догадалась о твоих несколько олитературенных мыслях. Ты испугался разоблачения и захотел как-то исправить положение. Тебе, по твоему разумению, следовало быть с ней обезоруживающе ласковым, обманчиво добрым.

А каким ты должен быть с другими свидетелями, которых было целый автобус? Ты всех не мог найти в одночасье и порешить.