Убийство цвета «кардинал» - Людмила Ватиславовна Киндерская

— А она вышла замуж за другого.

— У Юли есть муж? — ошеломленно спросила Полина.

— Был. Она вышла замуж за болгарина. По-моему, его звали Бойко. Красавец был, скажу я тебе. Он работал по контракту в какой-то совместной компании. А потом контракт закончился, а Юльке нужно было еще учиться. И он некоторое время жил на две страны. А потом поставил ее перед выбором: или она бросает универ и уезжает с ним, или… В результате он уехал.

— Один? — спросила Поля.

— Нет. Не один. С Юлиной подругой. Ренатой. Которая через пару месяцев вернулась, потому что Бойко был абьюзером.

— Этого не может быть, — потрясенно прошептала Поля.

— Почему же не может? Все так и было. Юлька развелась, а когда Роберт стал искать сотрудников в свою фирму, она отказалась от работы в Счетной палате и бросилась поднимать его бизнес. Наверное, чувствовала свою вину.

— А Роберт?

— А Роберт так и не женился. Уж очень он Юлю любил. Всю жизнь любил.

Полина вспомнила его цивильные ботинки, надетые под спортивные штаны. Наверное, когда ему позвонили из полиции и сообщили, что Юля погибла, он натянул на себя первое, что попалось под руку. А это для него, такого лощеного, эстета, было совершенно невозможно.

Похоже, что Холодная так же, как и она, не умела выбирать себе мужчин. Сначала Бойко, потом Вавилов. Да и подруга Рената была ничем не лучше Лельки Воронцовой.

И Полине так захотелось увидеть Тоню… и плевать, что та не рассказала правду, что следила за Лякишевой. Плевать. Если не рассказала — значит, у нее были на то серьезные причины.

Поля подошла к Хлопонину, обхватила его за талию, уткнулась головой в грудь и тихо произнесла: «Прости».

— За что? — удивился Игорь.

Но Полина только качала головой и покаянно шептала: «Прости, прости, прости…»

За то, что столько времени жила в своих обидах; за то, что никому не верила и никого к себе не подпускала; за то, что завидовала Юле и думала, что ту не бросит ни один мужчина и не предаст ни одна подруга; и за то, что усомнилась в Тоне.

Глава 35

— Силиверстова, к тебе пришли! — закричала Егофкина. — Прекращай работать, а то всех женихов проспишь.

— Кто ко мне пришел? И где жених? — тоже крикнула Поля.

— На вахте ждет мужик какой-то. У него пропуска-то нету.

Полина метнулась к зеркалу.

— Да ладно тебе, Силиверстова. Твой фингал никакими тоналками не замазать. Интересно, кто это на тебя с таким ук-рашением клюнул? — сказала Вера.

Еще недавно Поля расстроилась бы и юркнула на свое место, чтоб не высовываться. А сегодня ей вдруг стало так смешно! Видела бы эта несчастная Камнева, кто на нее «клюнул». В Игоре чувствовался такой класс, что Верке и не снилось.

Поля легко сбежала вниз и остановилась, как будто наткнулась на стену. Около проходной ходил взад-вперед Одинцов.

— Поля, наконец-то! — в раздражении воскликнул он.

— Володя?! Зачем ты здесь? Что случилось? — испугалась она.

Володя! Опять Володя. И никакого Вовки.

— Почему «случилось»? Просто поговорить нужно. Только не здесь, — Одинцов покосился на охранника. — Может, пригласишь на свое рабочее место?

— Не приглашу, у нас по пропускам вход, только для клиентов, строго все. Можем сходить в кафеюшку на первом этаже, — с недовольством ответила Полина.

— Ну пошли. Странные вы какие-то, — засопел он. — Чего у вас по пропускам-то? Режимный объект, что ли?

Полина пожала плечами, приветливо махнула рукой охраннику и направилась в сторону кафе. Она не любила здесь бывать: пластиковая мебель, одноразовая посуда, неудобные стулья. Но на этот раз эта неуютность была ей на руку — быстрее расстанутся. О чем им разговаривать? Молодость вспоминать?

Практически все столики были свободны, они сели у окна. Одинцов заказал два кофе и пирожные трубочки с заварным кремом, его любимые.

— Поль, я сразу к делу. Чего тянуть-то? — произнес Одинцов и замолчал. А потом медленно, даже торжественно, продолжил: — Давай начнем сначала.

— В смысле? Что начнем? — не поняла Полина.

— Ну, отношения наши начнем сначала. Ты подожди, не спеши, подумай. Я не тороплю, — зачастил он, увидев, что Поля собирается что-то сказать.

Официантка принесла заказ. Полина схватила чашку ко-фе и сделала большой глоток. Горячий напиток обжег горло и опалил дыхание.

— Ну что ж ты, — раздраженно произнес Одинцов, косясь на Полю.

Он откусил от трубочки, подул на кофе, аккуратно его отпил и только после этого продолжил:

— Ты знаешь, я про тебя часто думал. Ну, не сначала, конечно, сначала мы с Лелькой хорошо жили. Она прикольная, веселая. А потом у нас не заладилось. Ей всё деньги были нужны, она меня прямо извела. Куда ни устроюсь на работу, сразу пилить начинает, что мало получаю. Достала. А сама — то шопинги, то курорты.

Полина вполуха слушала, что он говорит, и пыталась понять, какие чувства вызывает в ней эта исповедь. А никаких. И еще его лицо… Поле всегда казалось, что оно аристократическое — худое, вытянутое… А сегодня она подумала, что оно скорее лошадиное.

И ведь столько времени проведено в страданиях, столько раз она представляла, как Элеонора бросит Володю (тогда он был Вовкой), как она, Полина, его простит, поймет… ну и то- му подобные девичьи мечты.

— Короче, я все чаще стал тебя вспоминать. Чего мне не хватало? — пожал он плечами. — Полька, я, конечно, виноват перед тобой. Эта измена и все такое… Лелька, она прямо вцепилась в меня. А я молодой, у меня гормоны, сама понимаешь. Хотя, конечно, ты тоже виновата.

Полина удивленно подняла брови.

— Конечно виновата, и не спорь. Ты ведь видела, что между нами с Лелькой происходит, а делала вид, что все в порядке.

— Я не делала вид, я правда ничего не замечала. Я просто любила тебя, Володя. Тебя и подругу свою, Элеонору. Любила вас и верила.

— Ну слава богу, — улыбнулся Одинцов, — а то я уже подумал, что у тебя кто-то есть. Я же видел тебя с кавалером. Раз любила, то никуда твоя любовь и не делась. Потому что если любовь настоящая, то она с годами только крепнет.

Он доел трубочку и вытер пальцы салфеткой. Во время разговора сахарная пудра с пирожного перекочевала Один-цову на губы и сбилась белыми полосками в их уголках. Полина изо всех сил старалась не смотреть на его рот, но ничего не могла с собой поделать.

— Мы с Лелей еще не развелись, — продолжил Одинцов. — Но ты не представляешь, Поль, как с ней тяжело! Она вообще