Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер [litres] - Роберт Кеппел

В глазах Дейва вспыхнула надежда. Последние месяцы ему с трудом удавалось убедить руководство не сворачивать расследование. Он был уверен: убийца не остановился. Но в полиции решили вернуть дела об убийствах проституток обычному отделу убийств, где их рано или поздно похоронили бы под грудой других дел.

Мы с Райхертом обсудили идею, и он ушел. Менее чем через час позвонил майор Ричард Краске из полиции округа Кинг. Он был моим заместителем в начале дела Банди и уже консультировался со мной по поводу расследования Грин-Ривер. Теперь он сам искал новый подход: между необходимостью экономить бюджет и нежеланием бросать дело шести убитых женщин. Не зная о визите Райхерта, Краске спросил, не возьмусь ли я проанализировать расследование и дать объективные рекомендации.

Райхерт отлично справился с нашей задумкой – и процесс запустился. Я попросил Краске оформить официальный запрос моему руководству. 7 марта 1983 года я начал работу: Дейв передал мне материалы и фотографии. Я начал с дела Уэнди Коффилд – первого в серии. Меня поразило, насколько оно было неполным. Первое и последнее дела серии обычно дают больше всего информации о преступнике, но здесь важных данных почти не было. Некоторые перспективные зацепки, похоже, вовсе не были отработаны полицией Кента. Было вполне возможно, что имя убийцы уже фигурировало в деле Коффилд, но версии попросту не довели до конца. Отсутствие сведений о деле в архиве Грин-Ривер вызывало тревогу: оценить работу оперативной группы было невозможно без серьезной реорганизации материалов.

По моей просьбе следователи систематизировали досье: разрозненные данные из отчетов, протоколов, заявлений и лабораторных материалов были сгруппированы по каждому подозреваемому и каждой жертве в хронологическом порядке. Это стало первым шагом к реальному анализу.

Изучение упорядоченных файлов позволило понять, что именно было сделано в каждом расследовании и как связать материалы между собой. Когда у меня наконец появился рабочий набор документов, я отметил два ключевых места: район, где жертвы впервые сталкивались с убийцей – полоса вдоль южного Тихоокеанского шоссе, – и места обнаружения тел вдоль Грин-Ривер и в кварталах от этого же шоссе.

Активная зона проституции тянулась по южному Тихоокеанскому шоссе (старое шоссе 99) от Южной 216-й улицы до Южной 140-й улицы, ближе к Сиэтлу. Параллельно в пределах квартала находился аэропорт Си-Так. Южная часть шоссе представляла собой типичный городской «пестрый» район: дешевые мотели, стрип-бары, таверны с азартными играми, пункт проката машин, массажные салоны, маленькие магазины – вперемешку с дорогими отелями и офисами компаний, связанных с авиацией. Проститутки работали вдоль дорожных остановок, на автобусных площадках, у отелей и мини-маркетов. В дорогих отелях дежурили вне смены полицейские, стараясь прогнать девушек, но недорогие мотели по-прежнему тянули их как магнит.

Скоро стало ясно: похитить женщину здесь мог кто угодно – район был переполнен проститутками, сутенерами, наркоторговцами и бездомными. Потенциальный преступник легко растворялся в толпе – будь он на арендованном BMW или в старом потрепанном седане. Кварталы красных фонарей вроде Си-Така привлекают людей самых разных слоев, и никто не выглядит «не на своем месте». Четверо убитых ранее задерживались за проституцию, еще двоих в этом подозревали. Такие женщины жили беспорядочно, часто общались с сутенерами, клиентами, торговцами наркотиками – и оттого оказывались в зоне высокого риска. Убийца мог выдать себя за кого угодно: клиента, таксиста или даже полицейского. Почему он выбирал именно проституток, оставалось неизвестным. Но важнее всего было другое – не было ни одного свидетеля, который видел бы, как он подходил к жертве. Понимал ли он девушек или похищал – знал только он сам.

Анализируя исчезновения от Деборы Боннер до Жизель Ловворн, я увидел тревожную тенденцию: по мере увеличения числа убийств качество расследований заметно падало. Дело Боннер велось тщательно, но последующие проверялись все слабее. Когда я изучил материалы по делу Миллс, меня потрясло почти полное отсутствие полезных свидетельских показаний и отчетов о работе детективов, несмотря на реальные зацепки. Тщательность расследования прямо зависит от качества опросов – а оно здесь явно снижалось.

Во многих делах допросы не были правильно организованы с самого начала. На качество могли влиять неопытность некоторых детективов, нетерпеливость или даже предвзятое отношение к проституткам и сутенерам, которые знали жертв. Чтобы получить информацию, следователь должен быть сосредоточен и уметь расположить человека к разговору. Но в деле Грин-Ривер свидетелей часто допрашивали патрульные, не имевшие опыта в таких расследованиях. Эти люди – проститутки, беглецы, возможные наркозависимые – уже боялись задержаний и были в уязвимом положении. Допрос таких свидетелей требует гибкости и терпения, а некоторые детективы, похоже, эту концентрацию теряли.

В итоге данные, полученные в ряде допросов, оказались минимальными. Во всех расследованиях серийных убийств ключевым является точное установление времени и обстоятельств, когда жертву видели в последний раз. Без этого опрос подозреваемого о его алиби – пустая формальность. Но здесь важные вопросы почти не задавались: «Когда вы видели ее в последний раз?» – всплывал редко, а точное время почти никогда не фиксировалось. Даже когда свидетели называли дату и час, их почти не просили уточнить детали.

Поэтому многие показания были расплывчатыми и ненадежными. Исправить ситуацию можно было только повторными допросами – а это означало еще больший объем работы для отдела, который и так захлебнулся в новых делах.

В первый месяц работы я изучал материалы и пытался построить теорию, которая согласовывалась бы с фактами. Чем глубже я погружался в документы, тем яснее видел: в опросах свидетелей было множество ошибок. Показания по одному эпизоду часто противоречили друг другу: время исчезновения, круг общения, детали последнего дня – все различалось в зависимости от того, кто и когда проводил допрос. Информация, полученная одним сотрудником, не сопоставлялась с данными, собранными другим. В итоге по каждой жертве существовало несколько разных «версий фактов», и ни одна не была проверена полноценно.

Хотя на раннем этапе расследования Грин-Ривер следователи собрали большой объем сведений и каждый получил свою часть работы, по документам было неясно, кто отвечал за обобщение показаний и корректировку противоречий. Эта важнейшая часть расследования так и не была выполнена. Поэтому мне пришлось заново систематизировать данные и привести их в порядок.

Ниточек и наводок было огромное количество, но без координации они превращались в хаос – типичная проблема крупного дела о серийных убийствах. Поток информации перегружал следователей, и среди десятков отчетов терялись улики, которые могли бы приблизить к личности преступника. Был нужен человек, который возьмет на себя распределение задач и контроль версий.

Я выборочно изучил около