Тени яблоневой аллеи - Дарья Александровна Калинина

– Мне тут рассказали другие покупатели, что она у вас совсем распоясалась. Вроде как одну женщину она даже зарезала. И ничего с ней поделать нельзя, потому что водит дружбу с вашим следователем. Он все ее делишки прикрывает. Другую бы давно уже в каталажку упекли, а ваша подруга разгуливает на свободе, словно бы ничего и не случилось. И все так же на людей кидается. Пока что на женщинах отыгрывается, но возможно, скоро и на мужчин перейдет. А у меня семья, я не хочу рисковать здоровьем или даже жизнью.

– Оленька ни на кого не нападала! Все это нелепые слухи!

– Мне-то можете не объяснять. И я ее ничуть не осуждаю. Все понимаю. У меня самого тетка была с приветом. Чуть что, с кулаками на людей кидалась. Но мы поискали и нашли ей психиатра, он ей хорошее лекарство прописал. С тех пор она таблеточки пьет и тихая-тихая сделалась. Могу и для вашей подруги контакт того доктора разыскать. Она же не виновата, в самом-то деле, больной человек сам не понимает, что делает.

– Оленька не больная! И не кидается она ни на кого!

Неизвестно, чем бы закончилась эта сцена, вполне вероятно, что Светлане с ее обычным напором удалось бы переломить мнение продавца, а заодно и всех тех, кто с любопытством прислушивался к их разговору. Но все испортила сама Оленька. Услышав, в чем ее, оказывается, обвиняют, и сообразив, какие слухи ходят про нее по поселку, она так расстроилась, что у нее застучало сердце и закружилась голова.

Она и с утра-то неважнецки себя чувствовала, а тут ей стало совсем плохо. Она почувствовала головокружение, пошатнулась и, чтобы удержать равновесие, ухватилась за первую попавшуюся опору. К ее огорчению и еще большему отчаянию, видимость была ограничена полями шляпы, и Оленька не поняла, что уцепилась она рукой за один из четырех столбиков, поддерживающих прилавок продавца рыбы.

Прилавок и сам по себе был сооружением временным, а потому довольно хлипким, а когда на него навалилась снедаемая горестными чувствами пожилая дама, он и вовсе не выдержал и с громким треском рухнул на землю. Вместе с ним полетели и ящики с рыбой, из которых посыпался весь товар.

– Мама, я видел, эта тетя его перевернула! Нарочно! Рукой так сделала, и все попадало!

Мгновение спустя лежащая на траве Оленька обнаружила, что на нее устремлены десятки осуждающих и испуганных глаз. Пострадавший продавец сориентировался первым.

Он сунул Светлане облюбованных ею окуней и велел:

– Забирайте покупку и выметайтесь отсюда поживее, пока ваша подруга не начала тут все подряд громить!

– Уверена, она не хотела вам навредить, – пробормотала Светлана. – Простая случайность.

Оленька тоже опомнилась. И после того, как ей удалось встать, она кинулась к продавцу с извинениями:

– Простите, я и правда не виновата! Оно само… как-то!

Но продавец лишь отмахнулся.

– Уйдите, дамы! Очень вас прошу!

А когда Оленька попыталась приблизиться к нему, он поспешно отпрыгнул от нее и занял позицию, чтобы между ним и Оленькой находились бы упавшие ящики.

– Вы что? Вы меня в самом деле боитесь?

Но продавец с Оленькой даже не захотел разговаривать. Он обращался исключительно к ее подругам, словно Оленьки тут и не было вовсе или она была умалишенной и не могла понимать нормальной человеческой речи:

– Я вас очень прошу, уведите ее отсюда! Она же всех пугает!

Но как ни была потрясена случившимся Светлана, она не потеряла боевого духа.

– Тогда знаете что, забирайте назад своих окуней! Не нужны они нам ни со скидкой, ни без нее! А вы все… зарубите себе хорошенько на носу, что с моей подругой все в полном порядке! И когда мы поймаем настоящего преступника, который нападает на женщин, всем вам будет очень стыдно за те гнусные сплетни, что вы про нее распускаете!

С этими словами Светлана швырнула ни в чем не повинных окуней обратно продавцу и зашагала прочь. Оленька с Катюшей уже давно ушли вперед. Катюша очень старалась идти медленно, но уход их все равно больше напоминал бегство. Оленьке же было все равно, как выглядит их уход, ей было невыносимо находиться там, где со всех сторон она видела лишь неприязненные суровые взгляды.

– Что с ними такое? Я не понимаю.

– Люди напуганы. И им легче обвинить во всем конкретного человека, чем думать, будто бы преступник скрыт от них и до сих пор бродит в ночи, готовясь напасть в любой момент.

– Трусы они все!

– Просто люди.

– Они не понимают, что обижают своими глупыми подозрениями нашу Оленьку?!

Вопрос был риторический, так что Светлана даже не стала на него отвечать. А может, она была слишком сердита и опасалась сказать что-нибудь лишнее.

Катюша перевела взгляд на Оленьку, которую все еще трясло, и обняла ее.

– Не переживай так сильно. Мы-то тебе верим.

– Мы знаем, что ты хорошая, а плохой тут кто-то другой.

– Спасибо вам! Но боюсь, что сходить с вами в правление сегодня будет выше моих сил. Вдруг на меня там тоже все набросятся и наговорят новых обидных слов?

– Ну и плевать на них! Мало ли что они там говорят. Ты не делала ничего плохого! Ты это знаешь, и мы тоже знаем!

– Нет, я все равно не могу! Даже не просите! Наверное, они решили, что я охочусь за Виолеттой. И раз мне не удалось ее сразу пристукнуть, то я начала игру вдолгую. Или что я просто чокнулась. Ну вы же сами все слышали.

– Тогда тем более нужно найти настоящего злоумышленника. И чем скорей, тем лучше.

Кто бы спорил! Никакая помощь им троим сейчас была бы не лишней. Но Оленька просто не могла заставить себя пойти в правление, где ее примутся сверлить подозрительными взглядами.

– Вы идите одни, а я вас тут подожду.

– Точно?

– Точней не бывает.

Они сейчас находились у шлагбаума, где за будкой охранника стояла симпатичная лавочка. С дороги она была надежно укрыта пушистыми елочками, которые росли тут не первый десяток лет и благодаря регулярной стрижке успели срастись в одну сплошную живую изгородь. Весной, когда еловые веточки давали молодой прирост, она выглядела очень даже живописно. Изгородь украшала яркая растяжка с надписью «Добро пожаловать!».

– Все будет в порядке. Посижу, отдохну, в себя хоть приду немножко.

Елочки давали густую тень. И сидя в холодке, Оленька обмахивалась шляпой, словно веером, и от дувшего ей в лицо ветерка потихоньку начала приходить