Ночь Кондора - Ник Картер

Брифинг проходил в «святая святых» Хоука — его кабинете в штаб-квартире AX на Дюпон-Серкл в Вашингтоне.

— Расцвет Даннингера пришелся на времена чуть раньше твоих, Ник. Он был ключевым игроком в оперативных группах ЦРУ еще при Эйзенхауэре. — Я знаком с его послужным списком, сэр, — кивнул Картер. — Он был выдающимся офицером. — Одним из лучших. — Взгляд Хоука на мгновение смягчился, когда он погрузился в воспоминания. — Он и его напарник, Базз Келли, были в самом центре крупнейших переворотов той эпохи: Гватемала в пятьдесят четвертом, выборы Магсайсая на Филиппинах, Конго в начале шестидесятых... — Но его ведь выставили из Лэнгли, не так ли?

— О, да. — Голос Хоука снова стал жестким. — Он официально выразил протест против плана вторжения на Кубу, заявив, что операция в заливе Свиней обречена на провал. Высокому начальству это не понравилось. Прежде чем его успели сослать в какой-нибудь пыльный архивный отдел, он сам подал в отставку. — Жаль, что они не прислушались к его прогнозу. — Именно. После фиаско на Кубе Даннингер оказался одним из немногих разведчиков, сохранивших доверие президента Кеннеди. Он перешел на работу в Белый дом в качестве «кризисного менеджера» по глобальным вопросам.

Хоук сделал паузу, достал из хьюмидора на столе увесистую сигару, раскурил её и продолжил: — Проект «Апучака» стал для Даннингера его Ватерлоо.

Хоук крутил сигару в пальцах, и клубы едкого серого дыма зависли в воздухе между ними. — Этот проект был совместным предприятием США и южноамериканского «Союза ради прогресса». Экономический план развития, призванный остановить распространение идей Кастро на континенте. Но с самого начала всё пошло наперекосяк. Сколько бы миллионов ни вливали в эту черную дыру, работа практически не двигалась. Президент Джонсон отправил Даннингера в Перу, чтобы тот разобрался, в чем дело.

Хоук стряхнул пепел. — Даннингер отправил то самое сообщение и нанял частный борт, чтобы лететь в Лиму. Самолет исчез где-то в горах. — А что стало с проектом? — спросил Картер. — И снова Даннингер оказался прав. «Апучака» была обречена. Через два дня после исчезновения полковника партизаны взорвали железнодорожный мост, и это поставило на проекте крест. Его провал косвенно помог военной хунте захватить власть в стране. — И на этом история закончилась, — подытожил Картер. — До сегодняшнего дня.

— Дело закрыли. Белый дом был слишком занят вьетнамской неразберихой. В ЦРУ решили, что копаться в этом нет смысла. Что очень прискорбно, учитывая, сколько их оперативников находилось в Перу в то время. Многие из них с тех пор сделали блестящую карьеру и занимают высокие посты в Управлении.

Картер подался вперед. — Вы полагаете, что кто-то из них мог быть завербован противником? — Это тебе и предстоит выяснить. — Сэр, двадцать лет — это слишком долгий срок. След давно остыл.

— Он не просто остыл, — отрезал Хоук. — Он раскалился докрасна. Хоук снова зажал сигару в зубах, но она погасла. Картер протянул руку через стол с зажигалкой, и кончик сигары снова заалел. — Спасибо, — хрипло бросил шеф AX, откинувшись на спинку кресла. — Если Советам действительно удалось тогда перевербовать кого-то из резидентуры ЦРУ в Перу, значит, у них в Управлении сидят «кроты» с двадцатилетним стажем. Ты можешь представить, как отчаянно они будут защищать своих агентов. Вот почему я отправляю на это дело именно Киллмастера.

Хоук использовал сигару как указатель, подчеркивая каждое слово: — Вот почему туда летишь именно ты, Ник.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Самолет компании AeroPeru коснулся полосы аэропорта Хорхе Чавес. Лима встретила Картера огромным, тусклым и на редкость мрачным зданием терминала. Повсюду виднелись люди в форме — полиция была вооружена автоматами, подчеркивая напряженную обстановку в стране.

Таможенная очередь двигалась мучительно медленно. Элегантно одетая женщина тремя местами впереди Картера заметно нервничала: она побледнела, а на лбу выступила испарина. Ник равнодушно гадал, что везет эта дилетантка — скорее всего, драгоценности или валюту. Наркотики из Перу обычно вывозили, а не ввозили. Вскоре офицер подал знак помощникам, и протестующую женщину увели в комнату для личного досмотра.

Настала очередь Картера. Таможенник с мягким лицом и жесткими глазами методично перерыл его сумки, после чего долго сравнивал лицо американца с фотографией в паспорте на имя Джорджа Маркхэма. Документы были подлинными — безупречная работа технического отдела AXE.

— Цель визита, сеньор Маркхэм? — Бизнес, — коротко бросил Картер. — Как долго планируете пробыть у нас? — Неделю, максимум. Надеюсь управиться за несколько дней.

Получив паспорт обратно, Картер направился к ряду таксофонов. Он затащил багаж внутрь будки: в Лиме воры-карманники работали с такой виртуозностью, что чемодан мог испариться за долю секунды. Ник набрал номер антикварного магазина в центре города.

— Antiguedades, — ответил мужской голос на третьем гудке. — Говорит Энтони Бласко с побережья Мексиканского залива, — ответил Картер на беглом испанском. — Я хотел бы договориться о просмотре вашей коллекции сегодня в четыре часа дня. — Одну минуту, сеньор Бласко.

После паузы в трубке зазвучал женский голос: — Сеньор Бласко? К сожалению, в четыре мы не сможем вас принять. Вас устроит пять часов? — Вполне, — подтвердил Ник. — Пять часов — отличное время.

Это был пароль. Сдвиг времени на час подтверждал его личность. После этого Картер позвонил в отель, подтвердил бронь Маркхэма и вышел на улицу.

Лима была такой, какой он её помнил: шумной, грязной, перенаселенной, но обладающей своим грубым, неистовым шармом. Октябрь в южном полушарии — разгар весны, но день выдался пасмурным. До поездки в отель Ник успел зайти в несколько лавок на площади Сан-Мартин, где купил парик, спортивную куртку на пару размеров больше, мешковатые брюки и дешевые мокасины.

В своем номере на третьем этаже отеля «Марсано» Картер приступил к трансформации. Парик пришлось немного подровнять ножницами, чтобы он смотрелся естественно. Очки в тонкой оправе с простыми стеклами завершили образ. Но ключом к маскировке была не косметика, а характер. Картер изменил осанку, чуть ссутулился, визуально убавив себе пару дюймов роста, и придал лицу выражение мягкой, усталой озабоченности.

Перед выходом он закрепил на дверной раме тонкую полоску прозрачного клея — простое устройство сразу даст знать, если в комнате побывают чужаки.

В пять часов он стоял у дверей магазина ANTIGUEDADES на фешенебельном проспекте Кольмена. Молодой человек с усами, Альфонсо Вильяфирмо, впустил его внутрь. Магазин напоминал музей: бежевые стены, древние инкские ткани, золото и керамика доколумбовой эпохи.

За массивным столом в глубине зала сидел блондин лет тридцати в роговых очках. — Сеньор Бласко, познакомьтесь с моим партнером, Питером Кейтсом, — представил Альфонсо. — Бросьте эти игры,