Вторая жизнь барышни Софьи - Нинель Мягкова

Дама она фигуристая, темнобровая и волоокая, мужа схоронила давно и в приезжего красавца вцепилась намертво. Наверное, на выгодный брак рассчитывала. Но увы — не дождалась. Десять лет господин Сташевский морочил ей голову, после чего помер.

Познакомились они на том же пресловутом балу Последнего дня года.

Нас с госпожой Пташинской подругами не назвать, но и зла я ей не желала. Потому сделаю все, чтобы ей не пришлось тратить лучшие годы зазря.

Не следует им встречаться.

Правда, как этого избежать, я еще не придумала. Но перевести на себя внимание господина Сташевского для начала неплохо. Все безопаснее. Я-то знаю, на что способен этот негодяй, и не растекусь патокой.

Помощницы Мартыновской аккуратно упаковали платье и тюль. Работы им предстояло не очень много — основа-то прежняя, на нее сверху слой посадить недолго. Но делать они это все равно будут в мастерской, а не в моей гостиной.

Проводив гостей, я снова потянулась за шубкой.

— Пойдем, прогуляемся, — кивнула Дуняше.

У меня сегодня еще куча дел запланирована. Поесть и позже можно. Тем более батюшка наверняка в кабинете заперся и проверять, кушала ли дочурка, не станет.

Солнце ярко сияло на безоблачном небе, мороз сразу предупреждающе куснул за щеки, стоило переступить порог. Я плотнее закуталась в шерстяную шаль и решительно захрустела по насту в сторону реки.

Там, на набережной за старой рыночной площадью, располагалась заброшенная типография. Ее прежнеговладельца, справедливости ради, разорила не моя семья — он и сам справился. Писал, что не следовало, получил несколько предупреждений, а после газету и вовсе прикрыли — во избежание.

Здание уже полвека стояло опечатанным, и о нем ходила дурная слава. Покупателей на пустое до гулкости помещение не нашлось. Дороговато для окраины города, жить в таком невозможно и под фабрику не переделать: места внутри мало. Вот и стояло нетронутым, ожидая, пока приедет из столицы господин Сташевский.

Но не дождется.

Управляющий, назначенный группой кредиторов после банкротства и ссылки владельца, уже притоптывал в нетерпении под дверью. Получив с утра уведомление о приходе покупателя, господин Овчинский несказанно оживился. Ему изрядно надоело печься о безопасности типографии, и он не чаял от обузы избавиться.

При виде меня его энтузиазм подувял.

Глава 2.2

«Зачем явилась эта барышня?» — ясно читалось на обрюзгшем от излишеств лице.

Я радостно заулыбалась, всем видом демонстрируя благонравие.

— Здравствуйте, уважаемый господин Овчинский! Меня папенька послал, — начала с кодовой фразы.

Бодрость разом вернулась в осоловелый взгляд управляющего.

Папенька — это уже серьезный разговор.

— Чего изволит господин Мещерский? — поинтересовался он учтиво, звеня связкой ключей. — Неужели расширяться надумал?

— Да, маловато места у нас, — хлопая глазами, пропела я, старательно изображая наивную дурочку.

Пожалуй, до развода такой и была. Иначе не повелась бы на красивые ухаживания и прочувствованные речи Каменецкого. Вспоминая время перед свадьбой, я все эти годы находила все новые и новые тревожные звоночки, которые опытная замужняя дама заметила бы влет. Но увы — матушки у меня не было давно, родственниц близких тоже, а папенька к намекам был так же глух и слеп, как большинство мужчин.

Чего стоило, например, близкое знакомство с владельцами игорных домов и ипподрома? А увивающиеся вокруг моего жениха актрисы, многочисленные приятели и какой-то откровенный сброд? Сам он объяснял такую популярность своей щедростью, но меня никогда не занимал вопрос, откуда у него вообще берутся деньги. А зря.

Своего дела у Анджея не было, земель тоже. Незадолго до брака со мной ему посчастливилось унаследовать небольшую, но приятную сумму от престарелого дядюшки, и он в кои-то веки не просадил ее сразу, а пустил в ход с умом.

Потратил на ухаживание за той, кто обеспечит его до самой старости.

Ну, он так думал.

Но не прошло и пяти лет, как наша с батюшкой газета разорилась. И мы вместе с ней.

Ох, как муж злился… пытался даже руку на меня поднять, да не вышло. Я с детства себя в обиду не давала, да и сильна не по-женски. Все эти наборные планки и литеры весят будь здоров, таскать их ежедневно — не каждый спортсмен так тренируется.

В тот момент мне было не до разборок с супругом. Папенька от переживаний слег, я разрывалась между переговорами с банком, кредиторами и больничной койкой.

А затем отца не стало.

И на меня разом обрушилась взрослая жизнь. Когда не за кого спрятаться, не на кого положиться, прийти посреди ночи поплакать — и то не к кому. Про Анджея я уже все поняла и на помощь мужа не рассчитывала.

Однако оказалась не готова к тому, что он не просто разведется, а еще и обвинит меня в развале брачного союза. Мол, недостаточно внимания ему уделяла, и наследника не родила.

Лишь много позже, две жены и десяток любовниц спустя Каменецкий выяснит, что бесплоден как раз он. Но мне, опозоренной и униженной, это никак не поможет. Да и не стал бы он публично признаваться в таком. Слухи поползли по городу сами. Его третья супруга категорически не умела держать язык за зубами.

— Ну, пойдемте, покажу вам домишко, — заявил тем временем управляющий, вырывая меня из череды неприятных воспоминаний. — Здание добротное, прочное, отлично тепло держит, зимой не выстаивает.

Будто вопреки восхвалению, замок промерз и заклинил. Пришлось ждать, пока господин Овчинский, вполголоса выражаясь, сначала воевал с упрямой железкой, а затем плюнул и повел нас через черный ход.

Там все открылось быстро и без проблем.

— Печатные станки в рабочем состоянии. Правда, их давно не проверяли, но при конфискации все оставили, как было.

— Ну да, ну да, — кивала я, про себя отмечая, что рухлядь придется снести на помойку.

Недаром господин Сташевский первым делом заказал новую технику аж из самой столицы. Не от хорошей жизни, хотя средства ему и не такую роскошь позволяли. А потому, что оставшиеся от прежнего хозяина прессы проще было выкинуть, чем отремонтировать.

— Здесь редакторская. — Господин Овчинский приоткрыл дверь и тут же ее стыдливо закрыл обратно. Внутри толстым слоем лежала пыль, а по полу пробежал кто-то вспугнутый. То ли мышь, то ли крупный паук — я не разглядела. — В подвале есть место для хранения архива и инвентаря. Поднимемся на второй этаж?

— Обязательно, — заверила я, первой ступая на узкие ступеньки винтовой лестницы.

Наверху пространства было куда меньше. Почти всю высоту здания поглотил печатный цех, и на помещение для персонала осталась лишь небольшая каморка под крышей. Почти как