Интрижка - Флора Коллинз

Глава 5

Год назад

Я никогда не относилась к тем женщинам, которые выискивают в соцсетях бывших своего парня. Или кого угодно, честно говоря.

Знаю, многие накануне первого свидания пробивают имя мужчины в «Гугле», «Фейсбуке»[6], «Твиттере», «Линкдине» – любом источнике информации, какой только есть. Я понимаю, женщинам осторожность не повредит. Одна моя подруга отыскала некролог отца того парня, с которым собиралась на свидание, перебрала с алкоголем и спросила, ходит ли он к психологу, чтобы справиться со столь неожиданной утратой. Парень удивился, потом растерянность уступила место отвращению, и тут подруга вспомнила: он-то ей об этом не рассказывал. Стоит ли говорить, что второго свидания не последовало.

Я предпочитала чистый лист. Хотела все важное услышать от самого Тома и сложить о нем собственное мнение. Встречаться без предубеждений куда интереснее. Он решает, с какой стороны себя показать, а я постепенно выстраиваю картину из мелочей. Узнаю его, не портя впечатление сведениями из соцсетей.

В ту первую ночь мы приехали в Бруклин-Хайтс, долго поднимались по крыльцу к черной дубовой двери его краснокирпичного дома. Том завел меня в прихожую с высокими потолками, гладкими стенами и цветными кляксами в рамках – единственными яркими пятнами в минималистичном интерьере. Мы вошли в просторную кухню с огромной плитой и впечатляющих размеров гарнитуром из шлифованного гранита. Том предложил мне хромированный стул с кожаным сиденьем и налил нам скотча в хрустальные бокалы. Безупречные кубики льда тоже отличались хрустальной прозрачностью.

Не сказать, чтобы дом меня впечатлил. Я к тому времени повидала немало до неприличия роскошных домов в Нью-Йорке. Встречалась с мужчинами в отелях, где за ночь отдаешь несколько тысяч, с мужчинами из далеких, загадочных мест – они проводили вечер в городе, а после улетали в Европу, Южную Америку или Калифорнию. Мой парень университетских времен жил на Пятой авеню; его швейцар в ливрее величал меня «мисс Макдоналд».

С Томом все было иначе. Даже у нуворишей есть заученная привычка рассказывать о своем неприличном богатстве как бы невзначай, они гордятся им куда больше потомственных богачей, хотя понимают: хвастаться достатком и выражать свой восторг неуместно. А Том наслаждался этим великолепием. Жаждал его показать. Точно выиграл дом в лотерею вместе с мебелью и теперь гордо демонстрировал добычу. Не боялся проявить чувства, и я это посчитала милым, даже трогательным. Большинство мужчин, особенно наделенных властью, стараются не выдавать волнения.

– Давай покажу комнаты! – предложил он, тряхнув льдом в бокале.

Потом взял меня за руку и провел из кухни в гостиную. На стене висели портреты его дочери и бывшей жены; я не стала смущенно опускать взгляд – напротив, подошла посмотреть по-ближе.

– Прошу прощения. Как-никак половина дома принадлежит ей, – объяснил Том.

Бывшая жена была красива – высокая женщина с волосами пепельного оттенка и ласковой улыбкой. Дочь походила на отца.

– Ничего, – ответила я, и он проводил меня в столовую, а после в свой кабинет без окон, который называл гробницей: старенький газовый камин с мраморной облицовкой, обшитые слегка безвкусными панелями стены, а на них картины девятнадцатого века – их явно слишком часто реставрировали, и каждая была подсвечена латунной лампой. Еще бы лисьи головы на стену, и получилась бы настоящая берлога.

Противоположный конец дома выходил в сад. Том включил свет, и за раздвижной дверью показались качели и перевернутая красная тележка около увядающих, потемневших гортензий, которые следовало подрезать еще зимой. Тут до меня дошло, что дом он показывал в общем-то молча. Ни слова об истории постройки, о происхождении мебели, о картинах на стене. Но я ничего против не имела. Молчание было по-своему приятно.

После мы поднялись в библиотеку, где всюду лежали богато иллюстрированные энциклопедии для гостей, а книги на полках выглядели совсем свежими, нечитанными. Том поставил музыку – что-то модное, вроде «Бич хауз».

– Что скажешь? – наконец поинтересовался он, отпив скотча.

– Маловат домишко, – ухмыльнулась я.

Его брови удивленно вскинулись, а я улыбнулась уже по-настоящему.

– А-а… Неплохо! – прыснул он.

– Вижу, ты гордишься домом.

Он снял пиджак и провел рукой по волосам.

– Верно. По правде сказать, о мебели и прочем я мало знаю. Мы – с бывшей женой – наняли дизайнера как раз для таких вопросов. Но дом замечательный, согласись? И музыкальный центр прекрасный. Люблю иногда прилечь здесь, на диване, включить музыку на полную и закрыть глаза. Такой кайф, звук словно бы проходит через все тело. Звукоизоляция здесь отличная, так что соседи не жалуются.

Я уже перестала слушать. Он был такой милый, такой беззащитный – даже в собственном доме. Темные волосы совсем растрепались, рубашка помялась. Я остановила его поцелуем на полуслове, прикусила нижнюю губу, услышала тихий стон, и мы помогли друг другу раздеться.

Мы так и не осмотрели дом до конца. Он так и не показал второй этаж. А я и не думала просить. Может, когда он уснул на диване в обнимку со мной, шумно посапывая и щекоча мне лицо щетиной, мне следовало тихонько встать, на цыпочках пройти к выходу из библиотеки и на ощупь подняться на третий этаж, – и тогда все сложилось бы иначе.

А может, и нет, кто знает. Может, я видела лишь то, что хотела видеть. В каком-то смысле эта истина мне дается тяжелее всего.

Глава 6

Сейчас

Я каждый день просыпаюсь в шесть утра под жужжание маминого блендера. Она готовит нечто с капустой кейл, коллагеном и пыльцой. В общем, смесь, за которую в городе готовы отдать долларов пятьдесят, не меньше. Раньше я ворчала, накрывала голову подушкой и пыталась снова уснуть. Сон тогда играл очень важную роль. Только во сне я могла спастись от мыслей, которые лихорадочно носились в голове, как ни пытайся от них отвлечься.

Теперь же мне нравится этот звук. Хороший будильник, да и мама так поглощена собой, что и не подумает бросить свою затею со смузи в такую рань. Обычно я иду на кухню, варю кофе и сижу с матерью, и пусть себе ворчит, что от сливок в кофе я заработаю рак, что она намерена уединиться в горах на недельку, и что медитация поможет мне избавиться от боли, стыда и жить счастливо, как прежде.

– Ничто не длится вечно, – частенько щебечет она.

Сегодня на ней вышитый восточный халат до колен, седеющие каштановые волосы собраны в пучок, очки сдвинуты на нос.

– Как спалось? Лавандовый