Фиаско Красной Шапочки - Елена Ивановна Логунова

к стенду и стала беззастенчиво считывать с него информацию, все больше воодушевляясь: — Один из редких природных объектов, практически не затронутых человеческим воздействием! Сестрорецкое болото никогда не подвергалось осушению, и самые древние его участки существуют без изменения уже восемь тысяч лет!

— Представляю, сколько всего такого в нем можно найти, — проворчал Лазарчук в трубке.

Мы с Иркой переглянулись: почему-то не думали об этом.

— Даже скелеты динозавров, наверное! — Подруга подпихнула меня локтем.

— Не будем мы искать динозавров, — поспешно сказала я, чтобы уменьшить ее энтузиазм. — Во всяком случае, не сегодня. Сейчас нам бы полицию дождаться.

— А вызвали? — деловито уточнил Лазарчук. Он уже собрался с мыслями и чувствами. — Хорошо. И что от трупа не избавились, правильно сделали. Не трогайте его только. В болоте мокро, конечно, биологических следов не осталось… Он, кстати, насколько свежий, ваш труп-то?

— Вот уж чего не знаем, того не знаем. Говорю же — мы его не разглядывали, тем более не обнюхивали… Мы ж не собаки Баскервилей. — Ирка хохотнула, но нервно. — Но одежда на нем не зимняя: бейсболка, курточка…

— И он точно не лежал в болоте с прошлого лета, — добавила я, снова сунувшись поближе к трубке. — Иначе металлические пуговицы на куртке не блестели бы. Да что там, иначе его приметная красная бейсболка давно бы уже привлекла внимание!

— Похоже, свежачок, — резюмировал полковник. — Ну, готовьтесь быть первыми подозреваемыми.

Мы с Иркой снова переглянулись, на этот раз безрадостно.

Вот как раз об этом мы уже думали. И надеялись только на тетушкиных генералов, которые как-то отмажут нас, таких огорчительно находчивых.

Полиция приехала минут через сорок после вызова.

Наши мадамы и с ними Боря тут же прибежали из леска, где сидели на удобных пеньках, подкрепляясь чаем из термоса. Делать это на помосте, рядом с выловленным из болота телом, было бы, по меньшей мере, неэтично, а наши мадамы прекрасно воспитаны.

— Интересно, в центре города их, если нужно, не дождешься, а на болото прискакали без задержки! — Марфинька — нет бы похвалить служивых — заглазно выкатила им претензию.

— Это, наверное, потому, что Сестрорецкое болото находится на территории сразу трех муниципальных образований, — предположила Ирка, успевшая за сорок минут прочитать весь текст на информационном стенде.

— Вот это, поверь мне, скорее, отягчающее обстоятельство, — сказала тетя Ида и тут же улыбнулась, потому что предводитель прибывших, едва завидев ее, отвесил галантный поклон. — Но не в нашем случае. Здравствуйте, здравствуйте, Петенька! Как поживает дорогой Митенька?

— Генерал Толстопятов поживает прекрасно и вам, драгоценная Ираида Львовна, желает того же. — Крепкий молодой мужчина в штатском подошел приложиться к ручке тетушки. — Ну, показывайте вашу находку.

— Это там. — Тетушка указала пальчиком, но с места не тронулась и нас с Иркой придержала за полы курточек. — Все, все, девочки, наше дело сделано, дальше будут работать специально обученные люди… Петенька, мы еще нужны или можем ехать? Час поздний, а у некоторых из нас возраст и, как следствие, режим.

Не знаю, кого она имела в виду. Точно не себя и Марфиньку, потому что они-то никакому режиму не следуют. «В наши годы уже все можно!» — таков девиз наших бойких старушек.

Но Петенька, на секунду отвернувшись от пресловутой находки, одним кивком разрешил всей честной компании следовать какому угодно режиму, и тетушка заторопилась, отгоняя нас прочь.

— А опрос? Или, как его, допрос? — расстроилась Марфинька. — Его разве не будет?

Старая актриса наверняка уже приготовила впечатляющий драматический монолог. Тот факт, что она, как метко выразилась Ирка, поспела только к шапочному разбору, не помешал бы ей сорвать аплодисменты.

— Будет, но завтра. — Тетя Ида подмигнула Боре, и тот взял Марфиньку под руку, чтобы увести со сцены.

До машины, оставленной за границей эко-парка, мы дошли удивительно быстро, увеличив скорость передвижения раза в четыре. Оно и понятно: теперь мы по сторонам не смотрели и фотоснимков не делали.

Все, знаете ли, имеет пределы, даже наше любопытство.

Думаю, в этот момент мы бы и явление собаки Баскервилей проигнорировали.

Глава 2. К нам едет Бэкингем!

Ночевали мы все у Марфеньки в ее большой квартире в старом доме на канале Грибоедова. Это было запланировано заранее, потому что Борю на время его отсутствия в родных стенах подменила теща, и для него там просто не осталось спального места. А мне без Бори с его личным транспортом пришлось бы добираться домой на такси, что по ночному тарифу обошлось бы недешево.

У Марфиньки мы все разместились достаточно удобно. Боря занял диван в гостиной, тетушка ночевала вместе с подругой в большой хозяйской спальне, а я и Ирка — в маленькой, которую Марфинька называет «Синяя», а все остальные (с моей подачи) — «Голышовая».

Синей-то она была полвека назад, когда обои цвета ультрамарин только поклеили. Надо отдать должное качеству материалов и работ былых времен: за пятьдесят с чем-то лет обои не отвалились, не порвались, не потерлись, но насыщенный цвет все же подутратили, сделавшись зеленовато-голубыми.

В этом был свой шарм — обаяние старой доброй старины, но на фоне поблекшей синевы особенно бросалась в глаза насыщенная желтизна золоченых телес младенцев, обнимающих циферблат старинных часов в массивном корпусе благородного темного дерева. Не знаю, что по задумке автора символизировали собой часовые-младенцы ню, но их сияющие литые попы — первое, что бросается в глаза при входе в комнату. Именно поэтому я окрестила ее Голышовой.

Поскольку старинные часы, несомненно, доминируют в интерьере, Марфинька — наша ценительница ярких акцентов — оставила бы их на месте даже в том случае, если бы они не функционировали. Но старинные часы, что удивительно, продолжают исправно тикать, а периодически и бомкать. Очередное их «бом-м-м-м», повторенное несколько раз (я не успела сосчитать), меня и разбудило.

Я села в своей кровати и посмотрела на соседнюю: она была уже пуста и даже аккуратно заправлена. Очевидно, Ирка проснулась раньше и теперь занималась приготовлением завтрака для всей компании. Из кухни-столовой, расположенной как раз напротив гостевой-голышовой спальни, доносились приглушенные дверью, но все же узнаваемые характерные звуки. Хлопали дверцы шкафчиков, гремели кастрюли-сковородки. Звон фарфора еще не слышался, и я решила, что пока не буду вставать. Подожду, пока подруга позовет всех к столу.

Хотя Ирка, наверное, не отказалась бы от помощи. На это деликатно намекала широкая щель между плотными шторами. Разбудить меня подруга постеснялась, но коварно приняла меры к тому, чтобы утреннее солнце сделало это за нее. Яркие лучи, проникшие