Над темной водой - Алексей Викторович Макеев

— Надо бы Ваську к Татьяне хотя бы на время отправить, чтобы меньше ходил по деревне да языком, как боталом, звонил, — заметил сосед.

— Да Василий и сам решил к сестре ехать, — ответил Пимен Иванович. — Только и в Нахабино есть люди, которые к этой старой истории отношение имеют. Сам знаешь, что есть такие. Враз кому следует донесут, что Василий вернулся и какие речи ведет. Нет. В Нахабино ему оставаться тоже не вариант. Ну да это дело второе… — Бывший прокурор большого города замолчал, задумавшись.

— А первое — что? — не дождавшись продолжения, заговорил Дмитрий.

— Первое… Позвонить мне надо. Но только так, чтобы Лидия, да и вообще никто об этом звонке знать не знал. Понятно?

— Понятно, — кивнул сосед. — Секретный звонок старому другу. Так?

— Так-то так. Звонок, правда, не совсем другу, но — секретный. Это — точно. Ну так что? Ты — могила?

— Иваныч, ты же меня знаешь. Я по своей профессии знаешь сколько таких вот тайн в себе ношу…

— Ладно, не оправдывайся, — прервал его Пимен Иванович. — Я и так тебя хорошо не один год уже знаю. Иначе и не стал бы просить. Вот, возьми эту книжку записную и найди в ней телефон Игоря Штукатурова.

— Это того самого, что дело вел?

— Ага. Вел, да не довел, — усмехнулся старик. — Телефон найдешь и на моем телефоне номер наберешь. Добро?

— Добро, — добродушно и с готовностью отозвался Дмитрий.

Номер он нашел быстро, а вот дозвониться до Штукатурова не получилось.

— Абонент вне доступа сети, — послушав сказанное после сигнала вызова, с сожалением в голосе констатировал Пимен Иванович. — Такие, значит, дела… А я-то, пень старый, надеялся, что после стольких лет человек мне ответит. Последний раз мы с ним созванивались, когда моя старуха еще жива была — лет семь или восемь назад.

Дмитрий присвистнул и сказал:

— Мало ли за это время что могло произойти. Человек номер мог сменить или даже помереть…

— Мог и помереть, — согласился Пимен Иванович. — Он еще в то время на здоровье жаловался. Сердце у него барахлило.

— Вот-вот, я и говорю… — не зная, что еще сказать, заметил Дмитрий. — И что теперь делать будешь, Иваныч?

— Не знаю. Подумать надо.

— Слушай, а может, нам письмо в прокуратуру написать? Вот, мол, такие и такие дела, человек напраслину на себя возвел одиннадцать лет назад, оговорил себя, а теперь ему опасность угрожает и даже убить могут, чтобы правда не всплыла, — предложил идею Дмитрий. — Я так думаю, что многие согласятся то письмо подписать, если мы его напишем.

— В какую прокуратуру, Митя? — усмехнулся Пимен Иванович. — В прокуратуру Красногорского округа? Не получится. Там сейчас знаешь кто на месте главного прокурора?

— Знаю, — хмуро ответил сосед.

— Вот то-то и оно. Но идея неплохая. Надо подумать. Надо бы в Москву послать запрос… А еще лучше — депутатский. Депутату — каждый обязан ответить. Так полагается по закону.

Глава 2

Пока бывший прокурор большого города и его сосед решали судьбу Василия Скачкова, сам Василий о своей дальнейшей судьбе ничуть не беспокоился. Он свято верил, что не зря отсидел свои десять лет, и знал, за кого и за что он их отсидел. Теперь же он витал в розовых облаках своих грез и строил планы на дальнейшую свою, как он думал, безбедную жизнь. Именно эти надежды и грезы позволили ему вытерпеть все тяготы и унижения тюремной жизни. Именно эта надежда на будущие блага и благополучие в дальнейшем являлись стимулом для Василия Скачкова. Как и все добрые и недалекие умом люди, он был доверчив и непререкаемо верил в справедливость и в благодарность за свой поступок. Шутка ли — взять на себя убийство другого и тем самым запятнать свое имя перед людьми? За это, по мнению Василия, полагалась немалая плата, и он был уверен, что получит ее.

Надо сказать, что далеко не сразу Василий согласился на такую сделку. Нет, не сразу. И причин на то у него было немало. Одной из таких причин была сама убитая девушка. Ксению Щеглову — свою соседку и одноклассницу — Васька любил с восьмого класса. Правда, не только он неровно дышал к самой красивой девушке в Желябино, но и многие другие пацаны, так и что с того?

Ксения знала цену своей красоте и никому не отдавала предпочтения. Заносчивой она не была, со всеми вела себя одинаково сдержанно и дружить ни с кем из местных парней не дружила. Не только сверстникам, но и тем, кто был старше ее и добивался ее благосклонности, Ксения отказывала во взаимности и на свидания ни с кем не ходила. Видимо, ждала своего принца на белом коне. А после окончания школы и вовсе уехала учиться в Красногорск, приезжая к родителям только по выходным и на каникулах. Ходили слухи, что она нашла себе ухажера из самой Москвы и даже собирается за него выйти замуж по окончании учебы.

Второй причиной, по которой Василий не сразу согласился взять на себя убийство Ксении, была его мать. Веру Петровну Скачкову, которая была фельдшером в местной сельской амбулатории, уважали все жители в Желябино. Она всем местным старикам и старушкам, да и остальным жителям, тоже была как мать родная и благодетельница. Она и уколы какие надо поставит, и добрым словом утешит, и совет даст. Все Васькины друзья и одноклассники со всеми своими ранами и ссадинами, а потом, когда выросли, и с семейными проблемами ходили к Вере Петровне за советом и консультацией. И никогда никому она не отказывала. За то и уважение огромное от народа имела.

Из уважения к Вере Петровне и Ваську никто из его сверстников и старших пацанов шибко не шпынял. Хотя и поводов он давал для этого не один и не два. Непутевый он какой-то рос. Не хулиган и не тихоня, но такой уж был хвастун и выдумщик, что даже взрослые иной раз диву давались — как он красиво умел завирать. Учился Васька кое-как, перебиваясь с двоек на тройки. Частенько с уроков сбегал, а то и вовсе до школы не доходил. Не интересна ему была учеба. Все в каких-то своих мечтах и фантазиях пребывал. Дружбы особой ни с кем не водил. Был у него один друг — Виталик Долгов, младший брат Мити, да и тот после школы уехал в Москву учиться, и на том вся их дружба закончилась.

Были у Василия и другие причины