Темные гастроли - Валерий Георгиевич Шарапов

Информация о преступлении поступила накануне в понедельник: в промзоне Левобережного района обнаружены тела двух мужчин. Отсутствие денег и документов позволило классифицировать происшествие как грабеж с нанесением тяжких телесных повреждений, приведших к смерти пострадавших. По мнению судмедэксперта, смерть наступила в ночь с субботы на воскресенье, однако тела обнаружили только в понедельник, когда на склады, где хранились строительные материалы местного строительно-монтажного управления, начали прибывать грузовые автомобили для погрузки. Вроде все логично. Безлюдное место, выходной день, поздний вечер и исчезновение денег, и все же…

Все же преступление не походило на классическое ограбление. Девяткин изучил материалы дела, пересмотрел фотоснимки с места преступления и даже не поленился съездить в морг, чтобы лично осмотреть тела, и пришел к выводу, что для ограбления дело слишком кровавое. Зачем нужно было избивать жертв до смерти, когда и пары ударов хватило бы, чтобы сломить сопротивление, даже если таковое имело место?

После того как удалось опознать тела, вопрос этот стал еще более актуальным. Пострадавшие, Герман Бергер и Семен Макаров, среднестатистические, ничем не выделяющиеся личности. Оба работали на Коминтерновском заводе, специализирующемся на изготовлении деталей для экскаваторов. Бергер трудился токарем, а Семен — электромонтером. И если Бергер, выходец из поволжских немцев, хотя бы в школьные годы занимался борьбой, то Семен спортом не интересовался вовсе. И тот и другой жили с родителями и собственными семьями не обзавелись, что также говорило в пользу теории Девяткина. Одно дело отдать деньги, на которые кормятся твои дети, и совсем другое — из личных сбережений.

Опознать жертвы удалось так быстро благодаря бдительности родителей. И Бергеры, и Макаровы обратились в милицию уже в воскресенье, когда их сыновья не вернулись домой. И опять же, если для Бергера проводить ночь у друзей было делом привычным, то Семен Макаров считался домоседом и вообще редко покидал квартиру в вечернее время. Из всего этого следовало, что, столкнувшись с преступниками, молодые люди вряд ли стали бы нарываться на конфликт. Скорее, они добровольно отдали бы деньги и другие ценности грабителям. Но тогда почему они все же мертвы?

Зрелище, представшее Девяткину в морге, повергло в шок даже видавшего виды оперативника. Бергеру досталось сильнее: череп проломлен в трех местах так яростно, что мозговая жидкость вытекла из носа и ушей. Одно это должно было привести к отеку мозга и почти мгновенной смерти, но его все равно продолжали бить, уже после смерти. Об этом говорили многочисленные переломы костей конечностей, гематомы и рваные раны. Кроме того, Бергеру сломали несколько ребер, раздробили тазовые кости, а ступни превратили в сплошное месиво из обломков костей. Семен Макаров, по утверждению судмедэксперта, умер от болевого шока за считаные минуты. Его сердце попросту не выдержало боли, но нападавшие и его отделали так, что на опознании мать жертвы потеряла сознание, а отец смог опознать сына только по родимому пятну в подмышечной впадине.

Все это наводило на мысль, что ограбление не было целью преступников. Жестокость ради жестокости — вот о чем думал майор Девяткин, сидя в рабочем кабинете перед папкой с материалами дела. Как такое возможно? Криминальная обстановка в его родном городе многие годы оставалась на довольно приличном уровне. Если оперировать статистическими данными, то доля тяжких преступлений не превышала 5 процентов от общего числа правонарушений. Да, ему было известно о росте так называемой «бытовухи» и о преступных бандах, имеющих место в крупных городах. Но ведь они не в Казани и не в Ростове. Они в Воронеже! Спокойном в криминальном плане городе Советского Союза! Так откуда взялись эти выродки, забившие до смерти двух парней за гроши в их худых кошельках?

Размышления майора прервал стук в дверь. Почти сразу после этого дверь открылась, и на пороге возник давний друг и соратник Девяткина капитан Губанов. С Дмитрием Губановым майор работал уже 5 лет и был весьма высокого мнения о его оперативных способностях. Как-то само собой так сложилось, что их рабочие отношения быстро переросли в крепкую мужскую дружбу, подкрепленную тем обстоятельством, что и супруги оперативников поладили, что называется, с первой встречи.

Причиной такой всесторонней привязанности, как считал майор, послужило поразительное сходство Губанова и Девяткина. Оба высокие, спортивные, светловолосые и голубоглазые. Если бы не разница в возрасте, их можно было бы принять за братьев-близнецов. Да и характеры у мужчин оказались весьма схожими: оба не терпели подхалимства, бездельников и приспособленцев и крайне щепетильно относились к служебным обязанностям.

— Скучаем? — входя в кабинет, поинтересовался Губанов.

— Вроде того, — пожал плечами Девяткин. — А ты чего не при деле?

— Так закрыли все, — сообщил Губанов. — Дело Гаджиева ушло в прокуратуру, материалы по Тульчееву закрывает наш стажер, а по краже из парикмахерской лейтенант Червяченко еще вчера следователю отчитался.

Лейтенант Николай Червяченко был третьим сотрудником отдела майора Девяткина. В отличие от Губанова, он служил в управлении всего полгода, но уже успел снискать благосклонность как капитана, так и майора своим трудолюбием и въедливостью в делах. Что касалось стажера Айбара Малгаджарова, то его прикрепили к отделу на время прохождения практики месяц назад, и представление сослуживцев о его оперативных способностях еще предстояло составить.

— Что ж, твой оптимизм вселяет надежду, — улыбнулся Девяткин. — Значит, ты свободен и можешь в полной мере насладиться приготовлениями к празднованию юбилея.

Девяткин подмигнул капитану, а тот при упоминании о юбилее недовольно скривился. Через месяц Губанову исполнялось тридцать пять, и его супруга решила во что бы то ни стало организовать пышное празднество в честь круглой даты, собрав под крышей дома капитана весь личный состав управления. Идея эта Губанову совершенно не понравилась, но обычно покладистая жена в этот раз категорически пресекла все его попытки отказаться от этой затеи. Три недели в доме Губановых шли непримиримые споры, и в итоге супругу пришлось капитулировать и согласиться с женой. С тех пор, кто бы ни упоминал при нем о злополучной дате, Губанов кривился и переводил разговор на нейтральную тему. Так он поступил и сейчас.

— Что это? — ткнув пальцем в папку на столе майора, заинтересованно спросил он. — Ограбление со смертельным? Решил взять дело под свой контроль?

— Пока не решил, — помявшись, майор подтолкнул папку капитану. — Не желаешь взглянуть?

— Почему бы и нет, если это избавит меня от разговоров о том, сколько говядины взять на отбивные и будут ли еще в продаже свежие огурцы, — шутливо проговорил Губанов.

Он уселся