Искатель, 2012 № 11 - Журнал «Искатель»

— Потому что зеленый — с детства мой самый любимый цвет, и отец прекрасно это знал.

— Ну хорошо, — сказал Дик покорно. — Что могло подвигнуть вашего отца действовать столь странным образом? Почему, если у него были еще деньги, он не оставил их вам по завещанию?

— Я понимаю, о чем вы думаете и о чем не решаетесь сказать, — твердо произнесла Вильгельмина. — Выдумаете, что деньги были нечестными. Так?

— Нет, — улыбнулся Дик Уиллет. — Вы же назвали меня самым лучшим сыщиком, а теперь не понимаете, что я сразу вижу: темнить с вами нет никакого смысла. Да и не могло этого быть. Если деньги были нечестными, он не мог оставить вам в наследство головную боль и риск конфликта с законом. Это исключено. Я верно уловил вашу мысль?

— Да. Я не стану тратить ваше время и уверять вас, что папа не мог пойти на что-нибудь такое. Да это и не так.

— Вы хотите сказать...

Вильгельмина покачала головой.

— Папа никогда не обидел бы слабого, не стал бы вести нечестную игру с кем-то, кто беднее его самого. Но в целом, у него были свои законы. Он считал, что в мире многое устроено неправильно.

Оба помолчали. Вильгельмина терпеливо ждала, Дик напряженно размышлял.

— Денег там очень много, — решилась наконец прервать молчание Вильгельмина. — Если отец оставил этой Хетти двадцать миллионов долларов, значит, мне он оставил как минимум столько же.

— С «этой Хетти», как вы выразились, нам теперь и придется начать. Другого пути я не вижу. Адрес ее у вас есть?

— Адрес указан в завещании.

— Ах да! — сообразил Дик. — А что вы теперь думаете делать? Поедете куда-нибудь, чтобы прийти в себя и отдохнуть?

— Нет. Это не понравилось бы папе. Тем более что те средства, которыми я теперь буду располагать, пока вы не найдете моих денег, не смогут обеспечить мне тот образ жизни, к которому я привыкла. Насколько я понимаю, содержать этот папин драгоценный замок влетит мне в копеечку.

— И что вы намерены предпринять?

— Разбогатеть, — терпеливо пояснила Вильгельмина, словно Дик был маленьким ребенком. — Я займусь тем, что мне нравится.

— И что же это?

— Еда.

— Еда? — удивился Дик. — Вы что, любите готовить?

Вильгельмина покачала головой.

— Я умею хорошо готовить, — сказала она. — Видите ли, во-первых, это входило в папину программу моего образования, а во-вторых, он сам хорошо готовил и меня научил. Но меня интересует не это. Я хочу не готовить еду — мне интересно ее продавать.

Дик растерянно молчал.

— Ну, бог с вами, — сказал он наконец. — Я из принципа никогда не желаю удачи людям, в чью удачу не верю, потому что они либо глупы, либо излишне самонадеянны, либо просто неудачливы. Вам я желаю удачи от всей души.

Вильгельмина, грустно улыбаясь, поднялась.

— Я полагаю, что нет надобности говорить вам, что все ваши услуги, независимо от результата, будут должным образом оплачены. Вы ведь знаете — на это у меня денег хватит.

Дик покачал головой.

— Ни в коем случае. Мне не надо от вас ни единого цента.

— Но как же так, — в первый раз после оглашения отцовского завещания Вильгельмина растерялась. — Я же не могу...

— Можете, — сказал Дик. — Скажите, ваш отец умер внезапно?

— Нет, папа долго болел. Он был очень мужественным человеком и требовал мужества от меня. Он знал, что конец близок, часто со мной об этом говорил и старался настроить меня так, чтобы я не впала в истерику. Говорил, что даже жалеет, что мы с ним так близки, — боится, что мне будет труднее пережить его смерть, чем если бы я была глупой девчонкой, занятой только кавалерами и танцами. Заставлял меня опять и опять обещать, что я не забуду о своем происхождении и не продам старый замок — папа был просто помешан на нашем титуле, и я не решалась огорчать его, никогда не говорила, что теперь это никому не нужно и никому не интересно. К тому же наши предки и в самом деле жили в этом доме, который папа величал замком, больше четырех веков.

— И тогда же он сказал вам обо мне? — полуспросил-полупредположил Дик.

— Он рассказывал о том, как вы помогли дочери его хорошего друга. Ее звали Гвен Клейнторфилдс. У нее пропала подруга...

— Я помню, — перебил Дик — Дело о серой обезьянке, леопарде и антилопе. Очень простое.

— Отец Гвен его таковым не считал. Очень восхищался вами, говорил, что вы прямо современный Шерлок Холмс.

Дик промолчал. Он так благоговел перед Великим Сыщиком, что боялся показаться смешным.

— И именно тогда папа еще раз повторил мне, что надо всегда выбирать самое лучшее, не считаясь ни с какими расходами, потому что в итоге все равно окажется дешевле. Поэтому я к вам и пришла. И поэтому я, как лучшему сыщику, не могу не заплатить вам за услуги.

Дик покачал головой.

— Мне уже заплатили.

— Не понимаю.

— Месяц назад я получил по почте очень значительную сумму денег. В бланке перевода было указано только, что это гонорар за предстоящую мне работу в качестве частного детектива. Человек, который определял сумму, во-первых, явно был очень богат, а во-вторых, знал, что я располагаю значительными средствами, так что он не поскупился. Теперь у меня нет сомнений — все обстоит именно так, как вы мне сказали. По какой-то непостижимой причине вашему отцу пришлось действовать таким образом, каким он и действовал; он не мог оставить вас без денег, но, располагая другими средствами, кроме всем известных, почему-то не мог просто завещать их вам. Еще по какой-то причине он должен был оставить деньги Хетти Доран. Ей дано распоряжение поддерживать вас, если вы так и не найдете своих настоящих денег. И он хотел, чтобы кто-то помог вам, его единственному обожаемому ребенку,