Колодец Смерти - Селин Данжан

«Блин, как здесь воняет!» — комментирует Давид, повернув голову к камере. «Просто адски! — отзывается Магид. — Потными носками и… засохшей спермой! Я уверен, что этот болван дрочит каждую ночь и не менял простыни с начала учебного года!» Обоих разбирает дикий смех, камера дрожит, а микрофон записывает приглушенный хохот. Затем камера движется вперед, снимая Давида, который указывает на спортивную сумку, лежащую на кровати. Медленным движением он расстегивает молнию, разводит края в стороны и вытаскивает бутылочку энергетика оранжевого цвета. Он отвинчивает крышку и глотает половину содержимого. Затем извлекает пенис из своих спортивных брюк и, неловко потыкавшись из-за подступившего приступа смеха, приставляет пенис к горлышку бутылки. Магид тоже веселится, потому что мы слышим его нервное гоготанье, а камера непрерывно дергается.

Пятеро зрителей сидят на сене, согнувшись пополам. Давид, несмотря на то что его трясет от смеха, начинает писать в бутылку. Наполнив ее, он осторожно завинчивает крышку и убирает обратно в сумку. «Блин, я все штаны обмочил», — шепчет он между двумя неудержимыми взрывами смеха. Слышно, как Магид стонет, еле сдерживая рвущийся из него хохот, а камера рывками опускается к промежности Давида. Но сумерки в комнате не позволяют разглядеть мокрые пятна на темных брюках. «Все, Магид, смываемся!» Затем экран гаснет.

Клара откидывается назад, схватившись за живот — ей уже больно от смеха. А Магид встает и хлопает себя по ляжкам. На глазах у него слезы, он безудержно гогочет, подогревая всеобщее веселье. Спустя несколько долгих минут возбуждение начинает спадать, и время от времени раздаются только отдельные всхлипы.

— О, черт! — комментирует Александр, вытирая глаза. — Давно я так не смеялся… Черт, если подумать, Дюкло — жуткий лузер!

— Ты хотел сказать, мегалузер! — подхватывает Клара. — Умоляю, Давид, скажи мне, что он выпил твою мочу!

— И еще как, только посмотри на это!

— Ты серьезно?

— А то нет! Подойдите все сюда!

И снова все собираются у камеры. Видео записано с начала тренировки, сразу после разминки. Давид стоит за камерой и снимает пловцов, которые преодолевают дистанцию на время.

— Смотрите сюда, — говорит он, тыкая в угол экрана.

В поле камеры появляется трибуна с местами для зрителей, на одном из которых сидит Дюкло. У парня бедра обвязаны полотенцем, другое лежит на плечах. Он смотрит на свои ноги, готовясь к следующему заплыву, и разогревает шею, вращая головой. Внезапно Дюкло наклоняется к сумке и достает бутылку. Запрокинув голову назад, он делает большой глоток жидкости и по своей мерзкой привычке полощет ею зубы.

Клара широко открывает глаза, и в этот момент физиономия Дюкло замирает с выражением неприятного удивления.

— Нет! — вскрикивает она.

На экране парень встает; удивление на его лице сменятся глубоким отвращением, на него накатывает неудержимый приступ рвоты, заставляя выплюнуть жидкость, а вместе с ней — какую-то мерзкую красноватую кашу.

— У нас был… чи… чили на обед! — визжит Магид, умирая от смеха.

Новый взрыв веселья. И длится это довольно долго.

Наконец все успокаиваются. Клара лежит и смотрит в оконце на чудесное голубое небо; ее мысли блуждают. Жизнь, когда тебе пятнадцать, настоящий ад. Как будто тебя заперли в зале ожидания на вокзале, и ты обречен смотреть на проходящие поезда! Ты на обочине жизни, на самом деле. Как путешественник без багажа и без цели, который ждет, пуская слюни, когда ему откроют чертову дверь на перрон. Ну, если она до конца будет честна с собой, то должна признать, что страшно боится думать о том дне, когда эта пресловутая дверь откроется. После восемнадцати лет заключения ей придется выбрать поезд! Найти свой путь, как говорят старики. Супер! То есть маленькая ошибочка в расчетах, и ты окажешься в Клопином Углу до конца своих дней!

Она закрывает глаза. Ее пугает Клопиный Угол. И тогда она загадывает желание: чтобы на протяжении всей жизни она трепетала, дрожала, испытывала тысячи эмоций, чувствуя, как в ней бурлит адреналин. И любила. Любила страстно! Так, как тебя любит Тибо? Она ощущает легкое беспокойство. Ведь если честно, она время от времени находит для него не больше пяти минут. До чего ты отвратительна, Клара. Но этот тихий голос, укоряющий ее с начала учебного года, становится все менее слышным. Она не влюблена в Тибо, но не может винить себя за это! И потом, это же нормально — завязать другие отношения? Клара тяжело вздыхает. Другие отношения — нет уж, спасибо. Как ее угораздило влюбиться в Алекса? В единственного парня из всех окружающих, которому она не должна уступать?

— О чем ты думаешь? — внезапно шепчет он, ложась рядом с ней — близко, слишком близко.

Он поворачивает к ней голову. Его дыхание пахнет мятой. А его губы, его офигенные губы — это просто чертово приглашение к чертову поцелую! Неконтролируемая волна страсти захлестывает Клару, и она должна бороться изо всех сил, чтобы противостоять яростному желанию поцеловать его.

— Обо всем, кроме тебя!

Его взгляд проникает в нее, прожигает насквозь. Но она сопротивляется:

— О Шабане, если хочешь знать! Он прямо такой… такой сексуальный! Ладно, бросаем жребий? — говорит она, вставая.

— Йес! И на этот раз я собираюсь выиграть! — отзывается Магид.

Клара тайком наблюдает за Александром. Он делает вид, что ему наплевать, но она знает: ей удалось его уязвить. «Счет 1:0 в мою пользу», — думает она.

Они встают в круг. Каждый по очереди показывает листок, на котором написано его имя, скатывает его в шарик и бросает в шляпу, которую Валериана достала из своей сумки. Пять имен, пять бумажных шариков. Сегодня очередь Давида вести жеребьевку, потому что он прошел предыдущее испытание. Подросток весело потряхивает шляпу, заставляя шарики подпрыгивать, и поглядывает на своих товарищей.

— Итак, я предлагаю как точку отсчета… мою кроссовку, — говорит он, развязывая шнурки. — Согласны?

— Идет.

Отбросив кроссовку на несколько метров, Давид делает широкое и быстрое движение руками, от которого шарики взлетают в воздух и приземляются около его обуви. Под бдительным взглядом товарищей он указывает на тот, что находится ближе остальных.

Товарищи кивают, и Давид поднимает шарик. Пока подросток разворачивает бумагу, воздух как будто заряжается электричеством. В уголках его губ появляется улыбка, и он показывает имя, написанное заглавными буквами: «КЛАРА». Магид недовольно ворчит, потом