Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

Прошло куда больше десяти минут. Если Джексон вернулся, то уже, наверное, отправил за ними поисковый отряд. Будто материализовавшаяся мысль, из толпы пихающихся иностранных студентов возник Джексон Броуди. Вид у него был диковатый, и он так резко схватил Марли за локоть, что та возмущенно запищала:

— Папа, осторожнее, у меня кока-кола!

— Где ты была? — заорал на нее Джексон.

Тео достался свирепый взгляд. Что за наглость, он всего лишь присматривал за девочкой — в отличие от ее родителей.

— Я работаю няней, — объяснил Тео Джексону, — а не похитителем детей.

— Верно, — сказал тот, — конечно. Извините, я волновался.

— Тео со мной посидел, — сказала Марли, откусив одним махом полбургера: — И картошку мне купил. Он мне нравится.

Когда Тео шел обратно по Сент-Эндрюс-стрит, девушки с волосами цвета яичного крема уже не было, и он испугался, что она никогда больше там не появится. Потому что это всегда так: сейчас ты здесь, смеешься, разговариваешь, дышишь, а в следующее мгновение тебя уже нет. И никогда больше не будет. И не останется ни следа, ни улыбки, ни шепота. Ничего.

11

Джексон

— У вас сильное воспаление мягкого нёба, — промурлыкала Шерон. — Болит?

— Не-а.

— Подозреваю, что у вас зреет абсцесс, Джексон.

Официально она была «мисс Ш. Андерсон, БХС, ЛХС».[67] Мисс Андерсон никогда не предлагала ему обращаться к ней по имени, хотя сама фамильярничала вовсю. Врачи, банковские клерки, совершенно незнакомые люди — все теперь обращались к вам по имени. Любимый жупел Бинки Рейн: «И я сказала этому клэрку (клерку) в банке, этому кассиру. „Извините меня, молодой человек, но мы с вами, кажется, не представлены. Для вас я миссис Рейн, а как зовут вас, мне плэвать (плевать)“». В устах Бинки Рейн «кассир» звучало как что-то прилипшее к подметке.

Джексон чувствовал себя совершенно беззащитным. Он лежал, распростертый в кресле, смиренный и беспомощный, отданный на милость Шерон и ее молчаливой медсестры. И у Шерон, и у медсестры были темные, загадочные глаза, и они обе безразлично смотрели на него поверх своих масок, словно обдумывая, что бы еще с ним сделать, — прямо восточные танцовщицы-садистки с хирургическими инструментами.

Джексон пытался не думать об этом и еще не вспоминать сцену из «Марафонца»,[68] взамен он рисовал в своем воображении Францию. Он сможет выращивать овощи. Он в жизни не огородничал, всем заправляла Джози, а он только выполнял ее распоряжения: здесь вскопай, это убери, подстриги газон. Все равно во Франции овощи наверняка растут сами по себе. В теплой, плодородной почве. Помидоры, персики. Виноград. Может, выращивать виноград? Оливки, лимоны, инжир — очень по-библейски. Он будет наблюдать, как ползут усики лозы, как наливаются соком фрукты, — о черт, эрекция (при мысли об овощах; это вот как, нормально?). Запаниковав, он сглотнул и подавился собственной слюной. Шерон подняла спинку кресла и, склонив голову набок в притворной заботе, пока он шумно откашливался, поинтересовалась: «Все в порядке?» Молчаливая медсестра подала ему воды в пластиковом стаканчике.

«Скоро закончим», — солгала Шерон, снова опрокидывая кресло. Теперь Джексон сосредоточился на менее приятных вещах. На трупе Лоры Уайр. Сраженной на бегу, как лань.

«Мистер Уайр, где он?» Странно звучит. Нормальный вопрос: «Где мистер Уайр?» Это ли вообще сказал убийца? Что, если он сказал «мисс Уайр» или «миссис Уайр», могла ли Мойра Тайлер (единственная, с кем говорил убийца) ослышаться? В наступившем хаосе — но тогда хаос еще не наступил, просто парень в желтом свитере для гольфа спрашивал, где один из адвокатов.

А личная жизнь Лоры, так ли прозрачна она была? Девственница, принесенная в жертву. Была ли она девственницей? Джексон не помнил этой подробности в отчете о вскрытии. Тео-то, конечно, в этом не сомневался. Марли могла бы трижды выйти замуж и развестись, нарожав десяток детей, а Джексон по-прежнему считал бы ее девственницей.

Пресса была в восторге от Лориной незапятнанности: куда лучше, если жертва — милая девушка из среднего класса, со здоровыми привычками и планами на колледж, чем какая-нибудь проститутка или малолетняя вертихвостка (Керри-Энн Брокли этого мира). Но кто мог знать наверняка, что у Лоры Уайр не было секретов? Может, роман с женатым мужчиной, который она скрывала, чтобы не расстраивать отца. А может, какой-нибудь поганый извращенец преследовал ее? Может, она была с ним вежлива (иногда этого вполне достаточно), а у него крыша съехала, и он вообразил, что девушка в него влюблена и предназначена ему судьбой. Для этого было специальное слово, которого Джексон не мог вспомнить, — какой-то синдром, но не Мюнхгаузена.[69] Итак, всего четыре варианта. Тот тип либо был знаком с Тео, либо нет. И либо был знаком с Лорой, либо нет. Эротомания, вот. Звучит как название низкопробной голландский порнухи.

Много лет назад проводили опрос, который показал, что женщины не чувствуют угрозы от мужчины с «Гардиан» в руках или значком «пацифик» на груди. Джексон еще подумал, что все насильники теперь начнут носить с собой «Гардиан». Взять того же Теда Банди[70] — засунул руку в гипс, и женщины думают, что ты мухи не обидишь. Нигде и никогда женщина не находится в полной безопасности. Даже если она крута, как Сигурни Уивер в «Чужом-4» или Линда Гамильтон в «Терминаторе-2». Потому что куда бы она ни направилась — там будут мужчины. Мужчины-психи. Что ему нравилось в крутых женщинах вроде Рипли и Сары Коннор (да, он в курсе, что это вымышленные персонажи) — с каким бы азартом ни надирали они задницы плохим парням, ими двигала материнская любовь, материнская любовь к целому миру. Так, Джексон, хорош, забываем о Саре Коннор, думаем о чем-нибудь плохом, в машине выхлопную трубу надо починить, или о чем-нибудь скучном. О гольфе.

— Джексон, я вычистила гной, — прошелестела Шерон. — Сейчас все обработаю. Но нам нельзя больше лечить симптомы, мы должны удалить причину. Корень.

Ближайшими друзьями Лоры в старших классах были Кристина, Эйша, Джош, Джоанна, Том, Элеонора, Эмма, Ханна и Пэнси. Джексону это было известно, потому что у Тео на стене висела таблица «Ученики Лориной школы», а рядом другая — «Друзья Лоры вне школы» (клуб аквалангистов, народ из паба, где она работала, и так далее), и, наконец, третья — «Случайные знакомые Лоры» (практически все, с кем она когда-нибудь сталкивалась).

В списке «Ученики Лориной школы» порядковые номера указывали на степень дружбы: первым номером лучшая подруга,