Искатель, 2011 №5 - Андрей Ивахненко

— Я помню, что вы объясняли. И еще один нюанс: фужер с ее отпечатками. Этот фужер похищен из ресторана «Три вопроса». Вы были там с Викторией, и у меня почему-то все выводы напрашиваются сами собой.

— Я снова ничего не понимаю. Какие выводы?!

— Ну, например, теперь я могу ответить на вопрос, почему вы не ознакомились с фотографиями, сделанными на месте убийства. Сначала я считал, что это произошло исключительно из вашей провальной некомпетентности, но сейчас думаю по-другому: зачем человеку тратить время на осмотр предметов с места преступления, если он УЖЕ знает, как это место выглядело? А свое положение вы осложнили еще и тем, что отказались вести защиту Белецкой. Дело осталось за малым: думаю, официантка, которая обслуживала ваш столик, легко сможет опознать вас.

— При чем здесь официантка?

— Так вы соберите все воедино, а ответ всплывет самостоятельно... Одного не могу взять в толк, Станислав Гордеевич, в чем кроется причина всего этого? Магазин? Но он и так был уже вашим. Ревность? Не слишком ли жестоко отправлять любимую женщину в лагеря, на пару десятков лет? Гораздо гуманнее было бы просто пристрелить ее. М-да... Будет лучше, если вы сами явитесь с повинной.

И я, отключившись от линии, медленно положил трубу на сиденье рядом.

Прошло больше часа, но Крушинский не появлялся. Начинало темнеть. Я продолжал наблюдать за входом в контору: машина адвоката по-прежнему стояла на месте.

Запищал телефон. Мне показалось, сигнал звучит настойчивее обычного. Я ответил, звонила женщина.

— Добрый вечер, — услышал я. — Это официантка из ресторана, звоню вам насчет Веры... Короче, только что заходили два каких-то амбала, спрашивали ее адрес. Я им сообщила, как мы с вами и договаривались, а теперь, вот, звоню вам.

— Спасибо. А они не обращались друг к другу по имени?

— Постойте... Да, обращались. Одного из них зовут то ли Таракан, то ли Жук, в общем какое-то насекомое. Ой, забыла я, простите меня.

— Ничего страшного. А не Клоп ли зовут его?

— Точно. Хорошо, что вы напомнили... Именно Клоп.

Я отключился от линии и врезал по газам...

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Час пик давно миновал, но светофоры, то тут, то там мелькающие красным, сделали свое поганое дело: я едва не опоздал.

Въехав во двор, где жила Вера, я увидел новенький, с иголочки, джип Клопа. Сам Клоп и его дружок находились рядом и пытались запихнуть в этот момент в салон автомобиля девушку, одетую в желтый, до колен плащ. Я не видел ее лица, но короткий плащ цыплячьего оттенка подсказал мне, кто мог являться его хозяйкой.

«Яблочко!» — взорвалось у меня в голове, правая нога утопила педаль акселератора до отказа. Мощный движок «старушки» взревел как оглашенный, и «задница» иномарки стала увеличиваться в размерах с каждым мгновеньем.

Бандиты, видимо, поняли, что сейчас должно произойти, — они полностью потеряли всякий интерес к Яблочку. Лобовое стекло «старушки» поочередно, одно за другим, украсили три пулевых отверстия. Выстрелов я не слышал, видел только их вспышки. Зато отчетливо расслышал громкий хлопок в салоне: лопнуло и рассыпалось заднее «старушкино» стекло.

Все выглядело так, будто я наблюдал за происходящим со стороны, глазами киномеханика, который, шалости ради, перевел переключатель воспроизведения в замедленный режим. Под надсадный гул «старушки», в свете ее фар сменяли друг друга озлобленные лица бандитов, перекошенное в ужасе лицо Яблочка, ее плащик, вспышки выстрелов, надсадный рев моей машины и задний бампер внедорожника. Он был последним, что я увидел перед тем, как «включиться» в реальность.

Убирая ногу с педали газа, я успел пробормотать только: «Ты прости меня, моя «старуха», — но слово «старуха» произносил, уже кубарем вываливаясь наружу, в приоткрытую дверцу машины.

А потом двор встал на дыбы. Перед глазами все замелькало в каком-то адском круговороте: лампы уличных фонарей на фоне густого неба, ржавые бока мусорных контейнеров у обочины, желтые окна домов, юная листва деревьев, трещины на рябом асфальте, и дальше в той же последовательности все повторилось несколько раз.

Затем картинка резко остановилась, я почувствовал резкую боль в левой ключице. Рев машины внезапно прекратился, и я услышал, как небольшой двор наполнил звук мощного удара, сопровождаемый скрежетом металла и треском бьющегося стекла. В те короткие мгновенья тишины, мягкой и зыбкой, в голове у меня пронеслось: «Отбегала свое бабуля».

Раздались команды Клопа:

— Пузырь, вали шлюху в салоне! Глюк, делаем мента по-быстрому!

Прогремели два выстрела.

Ну, вы знаете, какова амплитуда колебаний моего сердца в такие минуты, что с ним творится, когда вокруг воюют. Провалилось оно мгновенно, а вот поднималось обратно так, словно тянули его из пучин небытия, тянули против его воли. Вернуться на место и нормально работать сердце мое заставили две пули: одна из них врезалась в асфальт, в метре от меня, другая гулко ударила в стенку контейнера, за которым я лежал и о который только что больно стукнулся плечом.

— А где мусор-то? — Голос незнакомый, мерзкий и гадкий.

— Ну, где еще мусору быть! За контейнером он. Обойди его, Глюк!

Я потянулся к своему «Walther», но, услышав быстрые шаги совсем рядом, понял, что не успею вытащить машинку. Бандит должен был появиться через секунду, максимум — через две, и я пришел к неутешительному выводу, что действовать против него мне придется голыми руками.

Но для утопающего и соломинка — бревно. Я увидел рядом с собой обломок белого кирпича с острыми краями. Поднял его, попробовал на вес. Кирпич оказался достаточно тяжелым. Даже попади мой снаряд бандиту в грудь, а не в голову, он сможет на некоторое время привести противника в замешательство. Только вот швырнуть камень нужно неожиданно резко, до того, как этот Глюк успеет прицелиться.

И я швырнул его. Я увидел тень, которую отбрасывал приближающийся Глюк на освещенное желтое пятно на траве, а затем, из-за контейнера показалось плечо бандита. Я прикинул, что он предстанет передо мной во весь рост как раз в тот момент, когда я закончу свой размах... По физике и геометрии у меня еще в школе пятерки были... Короче говоря, расчет мой оказался верным: грудь бандита только возникла передо мной, а кирпич уже находился в полете.

...Глухой звук удара кирпича был перекрыт грохотом выстрела. Над головой у меня просвистела пуля, Глюк судорожно икнул и вытаращил в недоумении глаза. Когда наконец до него дошло, что можно стрелять снова, я уже стремглав (почти как тот кирпич) несся в его направлении.

Глюк автоматически нажал на спуск, грянул выстрел, над