Искатель, 2011 №5 - Андрей Ивахненко

Я помолчал несколько секунд и спросил:

— Вы Белецкую хорошо знаете?

— Очень хорошо. Иногда мне кажется, даже лучше, чем она сама себя знает.

— Она делится с вами секретами?

— Всегда. И если бы не разница в возрасте, мы легко смогли бы стать подружками.

— Тогда ответьте, есть ли человек, имеющий определенный зуб на Викторию?

Изольда медленно покачала головой:

— Пока я не вижу никого, кто хотел бы ей зла. А почему вы спросили?

Я вкратце пересказал историю с фужером, закончил которую словами:

— На нем обнаружены ее отпечатки.

— Отпечатки пальцев, вы имеете в виду?

— Разве на фужере можно оставить отпечатки других частей тела?

— Абсурд какой-то! — воскликнула Изольда. — Не мешала она никому. Повторюсь еще раз: чушь все это!

— Изольда Борисовна, этот Джоев. Он прилетел...

— Два дня назад, — опередила меня Изольда.

— Когда вы просматривали списки пассажиров, не бросились ли вам в глаза другие нерусские фамилии? Скажем, азербайджанские или чеченские. Может быть, выходцев из Средней Азии.

Она как-то неуверенно пожала плечами:

— Вроде не было таких. Но к чему гадать: были — не были. Сейчас найдем нужные файлы и все узнаем наверняка.

Дама бальзаковского возраста решительно придвинула к себе клавиатуру компьютера.

— Нерусские, вы говорите, — повторила она, бойко щелкая по клавишам. — Кавказ и Средняя Азия. Стало быть, украинские и белорусские отпадают автоматически?

— Как хвост у ящерицы, — подтвердил я.

— Так, присутствует Гольдфедер. Интересует?

— Вряд ли.

— Дальше — Айзек Розенблюм, США, — она подняла на меня глаза. — Наверное, тоже не то.

В знак согласия я молча кивнул.

— Клод Перье, Франция, дальше идет Молдавия, Украина и... все, Иван Петрович. Все остальные пассажиры, судя по фамилиям, русские аж в десятом колене.

— А другие рейсы за тот день не смогли бы вы просмотреть? Это важно, Изольда Борисовна, поверьте...

...Приблизительно через час совершенно бесплодных поисков Круглова с видом обессилевшей откинулась на спинку стула.

— Ничем не могу вас порадовать, — она устало вздохнула. — Ни чеченских фамилий, ни афганских, ни африканских. Ничего. Я просмотрела все рейсы, отовсюду, не только из Москвы, но... — она с горестным видом развела руками. — Так что уж не обессудьте.

— Спасибо вам, — я поднялся. — И извините, что отнял у вас время.

Она по-свойски махнула рукой:

— Да какое там! Для хорошего человека чего не сделаешь, а Вика — она настоящий товарищ. Вы скоро ее увидите?

— Возможно, даже сегодня. Передать ей что-нибудь?

— Да. Скажите, что я за нее болею. Всем сердцем, Иван Петрович.

Уже находясь у двери, я услышал:

— Подождите-ка! Я только сейчас вспомнила: в тот день был еще один самолет, не пассажирский. Военный транспорт из Чечни, с нашим ОМОНом.

— Когда он приземлился?

— В тринадцать-пятнадцать, сразу после московского рейса. Только вряд ли вам это чем-нибудь поможет: военные не берут на борт левых пассажиров.

— Как знать, Изольда Борисовна, — я еле заметно пожал плечами. — Но все равно — спасибо...

Я вставил ключ в замок зажигания, в кармане запищал телефон.

— Здравствуйте, Иван Петрович, — услышал я знакомый голос. — Наталья Брагина беспокоит. У меня новость, но я не хотела бы по телефону. Вы сможете подъехать прямо сейчас?

— Новость как-то связана с делом вашей хозяйки?

— Мне трудно судить. Давайте я при встрече все расскажу, а вы уж сами будете решать: связана она или не связана.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Брагину я нашел в столовой — этакой кают-компании, где служащие обедали и устраивали торжества по случаю очередного праздника. В комнате было чисто и аккуратно, цветов, как ни странно, — минимум.

Наталья сидела за столом, покрытым белоснежной скатертью, пила чай с абрикосовым вареньем. Я поздоровался, пристроился у краешка стола; от предложенного угощения отказался.

— Что стряслось, Наталья Николаевна? — спросил я.

Она вяло усмехнулась и ответила с горькой иронией:

— Принимаем поздравления, Иван Петрович: у нас теперь новый хозяин.

— Вот как?! — удивился я от всего сердца. — И кто же он? Или это — она?

— Нет, новый хозяин — мужчина. Это Стас Крушинский, жених Вики.

— Стоп-стоп-стоп, Наталья Николаевна! Давайте-ка все по порядку. Прежде всего, кто вам сообщил об этом?

— Стас и сообщил. Он уехал совсем недавно, я звонила вам после его ухода. Оказывается, Вика переписала магазин на его имя чуть больше месяца назад. А несколько позже он выписал ей доверенность на управление предприятием сроком на один месяц. Срок действия документа истек сегодня, и Стас заехал, чтобы представить мне все бумаги и сообщить, что если я не против, то он хотел бы меня видеть в качестве управляющей.

— Вы согласились?

Разумеется, согласилась. Я привыкла здесь...

— А как он собирается поступить с остальными сотрудниками? Уволить?

— Нет. Все остается по-старому, потому что у него на этот счет уговор с Викой.

— Значит, управляющая фирмой — вы. А куда Белецкую?

— Я тоже его спросила. Он ответил, что Вика пока не может исполнять свои обязанности в силу известных обстоятельств. А на мой вопрос, как же он намерен поступить с ней в дальнейшем, когда закончится эта ужасная история, Стас заявил, что намерен на ней жениться, а значит, Вика не будет работать вообще.

— Занятно, однако. У него астрономические гонорары?

— Не знаю я ничего о его гонорарах, — раздраженно отмахнулась Брагина.

— Послушайте, Наталья Николаевна, ваша приятельница готовится к свадьбе, вы назначены управляющей фирмы, штат фирмы остался без изменений... Отчего же столь постное уныние омрачает чело ваше? — Я едва заметно усмехнулся. — Где оптимизм в глазах?

Она слегка пожала плечами, зачерпнула чайной ложкой варенье и, подумав немного, оставила ложку в розетке.

— Не знаю, — ответила она. — Не нравится мне выбор Вики. И никогда не нравился.

— Почему?

— Это не поддается объяснению. Вы слышали что-нибудь о женской интуиции?

— Кто же о ней не слышал. Именно с ее помощью героини детективных романов очень часто оказываются на грани жизни и смерти.

Брагина неожиданно ослепительно улыбнулась и потребовала с нескрываемым азартом:

— Признайтесь, Иван Петрович, вы — шовинист и презираете женщин.

— Помилуйте, барышня хорошая! Просто иногда шучу немного неудачно, так уж получается.

— Действительно неудачно. Потому что героини романов в каверзные ситуации попадают благодаря своей логике, и то лишь по причине того, что интуиция их временно отключается именно в те самые минуты.

— Возможно, — с легкостью согласился я. — Но чем же все-таки вам не нравится господин Крушинский?

— Нехороший он, — она неприязненно передернула плечами. — Злой и напыщенный франт.

— У вас имеются какие-то факты или же снова — ничего, кроме интуиции?

— У