Искатель, 2011 №5 - Андрей Ивахненко

— Фамиль Абдуллаев. По нашим последним данным, бандиты вполне могут находиться в городе, и если это так, то прибыли они сюда для казни Коцоева и еще одного человека. Кого, говорить не имею права.

— И не нужно, Олег Михайлович. Я догадываюсь, о ком идет речь. Скорее всего, это Светлана Рюмина, урожденная Власова. Она вела репортаж из лагеря Чермоева перед самым разгромом банды.

— С каждой секундой вы удивляете меня все больше и больше.

— Расскажите мне ту историю, товарищ полковник. Тем более что кое-какая информация уже стала достоянием гласности. Боюсь, скрывать вам теперь почти нечего.

— После того как поступила письменная директива о немедленном уничтожении чермоевских головорезов, его отряд искали больше года, — начал Гатчин. — Три тысячи человек — не иголка, но все попытки оставались тщетными. Коцоев неотлучно находился при командире и выйти на связь, чтобы сообщить место дислокации, не имел возможности. И тут на помощь нам пришел сам Чермоев. Решил пригласить в банду тележурналистов, чтобы те сделали оттуда репортаж. Такая, знаете ли, миниатюрная пиар-акция.

— Но я слышал, что это именно Коцоев убедил Чермоева в необходимости передачи.

— Значит, вас неправильно информировали. Инициировал съемку сам командир, а Коцоев лишь занимался организацией. Само собой, из лагеря он никуда не выезжал (созванивались с Останкино и договаривались рядовые бандиты), но когда съемочную группу с завязанными глазами доставили в лагерь, Коцоев постоянно находился рядом, сделался для ребят своеобразным гидом. Ну, и контролировал сам процесс съемки, следил, чтобы на пленку не попало ничего лишнего, охранял, так сказать, тактические секреты бандитов. А перед отъездом телевизионщиков незаметно вручил Власовой точные координаты банды и телефон, по которому она должна была позвонить и сообщить, что через два дня банда выступает для совершения крупного террористического акта. Тот теракт должен был стать одним из самых крупных в истории новой России. Коцоев понимал, что времени стянуть к месту дислокации бандитов сухопутные силы мы не успеем, поэтому передал через Власову предложение поднять штурмовики. Он вызвал огонь на себя и погиб... По крайней мере, мы так думали до недавнего времени.

— Что же произошло в действительности?

— А в действительности... А в действительности, как мне теперь кажется, он уже тогда принял решение работать на себя. В ночь налета штурмовиков он зарезал Чермоева, прихватил кое-какую наличность из «кассы» бандитов — несколько сот тысяч долларов — и ушел из-под удара подземным лазом. Предварительно он повесил на обезображенный труп одного из бандитов свой медальон, отрезал сам себе мизинец на левой руке и бросил палец недалеко от трупа. Этот палец и этот медальон и ввели нас в заблуждение. Все решили, что Коцоев мертв.

— Но из трех тысяч банды он уцелел не один?

— Именно. Я уже говорил вам, что в городе могут находиться Чермоев и Абдуллаев. Для чего они здесь, вы также знаете — Чермоев мстит за брата.

— Каким же образом к ним попали сведения, на которые они сейчас опираются?

— Как думаю я, Чермоев просто сопоставил факты. Рюмина не отлучалась от Коцоева все время, пока находилась в лагере, а на следующее утро после ее отъезда прилетели самолеты. Как Чермоев нашел ее здесь, неизвестно. Также неизвестно, каким образом он вышел на Коцоева с его пластической операцией и новым паспортом.

— Коцоев сделал себе пластическую операцию?

— Да. Полностью изменил внешность. Поэтому меня и удивляет, как Чермоев сумел до него добраться.

— Минуточку, Олег Михайлович. Непохоже, чтобы с Коцоевым расправился Чермоев. Убей его бандиты, они его просто убили бы и не стали бы мудрить с инсценировкой. Подбрасывать чужие бокалы и так далее... Тем более что они подъезжали к дому и даже заходили в подъезд (бандитов, кстати, четверо), но выскочили оттуда через минуту, сильно при этом бранясь. По всей видимости, они обнаружили в квартире лишь труп нужного им человека.

— Вот как! Я этого не знал.

— Ну, все показания свидетелей присутствуют в деле. Вы, наверное, просто еще не успели с ним ознакомиться.

— Вы правы, — согласился Гатчин, — не успел.

Здесь после легкого стука дверь открылась, и на пороге возник его подчиненный.

— Разрешите, товарищ полковник?

— Зайди, — ответил Гатчин. — Что у тебя?

— Я только что от генерала. Он говорит, что его жене вчера кто-то пытался организовать автокатастрофу — перерезали тормозные шланги. Рюмина выжила, однако где она сейчас, никто не знает. Вчера она связывалась с генералом, но не пожелала назвать свое местонахождение, опасалась прослушки. Генерал для ее поисков нанял некоего частного детектива. Его фамилия Панин, бывший капитан милиции... Какие будут указания, Олег Михайлович?

— Никаких, Игорь. Свободен пока. — Гатчин повернулся ко мне: — Итак?

— Вы хотите знать, что мне известно? Мне известно самое главное: Рюмина жива, и я знаю, где она скрывается. Я видел ее лично. Правда, поговорить с ней не было возможности — она спала после доброй дозы снотворного.

— И где она спала? — Гатчин сделал акцент на слове «где».

— А вот об этом, товарищ полковник, я не скажу до поры даже генералу. Достаточно того, что мне известно о ее хорошем самочувствии, и это главное. Обо всем остальном она сама вам расскажет, при встрече.

Гатчин раздумывал о чем-то несколько секунд.

— Чермоев? — Мне показалось, что обращается он сам к себе. — Непохоже. Он сначала душу из нее вынул бы и только потом убил бы... Тогда кто бы это мог быть?

— Не трудитесь, Олег Михайлович. У меня уже есть догадка, кто поработал над тормозными шлангами. Только пока это всего лишь догадка, и сначала мне необходимо ее перепроверить. Позже я вам сообщу результат.

Он пристально посмотрел на меня и, кажется, поверил в то, что я действительно поставлю его в известность, когда для меня хоть что-то станет очевидным. Я спросил:

— Недавно вы обмолвились о том, что Коцоев решил работать на себя. Что вы имели в виду?

— То и имел, что сказал. Вы слышали об ограблении грузовика с бриллиантами в Москве две недели назад?

Я утвердительно кивнул, Гатчин продолжил:

— Его работа. После того как он уложил пятерых своих подельников, там, в Москве, на пуговице куртки одного из них он оставил отпечаток пальца. Вот тогда-то мы поняли, что Коцоев жив-живехонек. Но о том, что его труп всплывет здесь, в Ясноволжске, мы, разумеется и думать не могли. Это явилось для нас полной неожиданностью... Иван Петрович, что вы сами думаете о... Белецкой, по-моему, так?

— Да, Белецкая, — подтвердил я и рассказал Гатчину всю историю, от начала до конца. В заключение я прибавил то же, что говорил недавно Дубровину: — Тому,