Искатель, 2011 №5 - Андрей Ивахненко

Я облегченно вздохнул:

— Это хорошо. Это очень хорошо, Дима. А что там насчет замков?

— Ну насчет замков совсем все просто. Перепилены одной ножовкой — и тот и другой.

— Когда?

Юдин оттопырил на руке мизинец и оставшиеся три пальца приложил к виску:

— Ты что, Иван Петрович, на своем частнопредпринимательском поприще совсем уже того? Свихнулся, да?

Покачав головой, словно извиняясь за свою настойчивость, я улыбнулся и положил ладонь ему на плечо:

— Ну так как, Дима, насчет бутылочки хорошей водки, исключительно в знак моей искренней благодарности?

— А что, — Юдин казался морально раздавленным, — благодарность частных сыщиков не может определяться чем-то более существенным? Бутылочкой хорошего коньяка, например...

...— Ну Иван Петрович, — взмолилась Любочка, — сегодня ведь уже угощали одним!

— Это тебе в качестве премиальных, за отличное несение службы, — ответил я, вручая ей ананасовый. — Звонки были?

Люба ответила отрицательно, с каким-то усталым, измученным видом покачав головой. Я несколько удивился.

— Что с тобой, помощник? — спросил я.

Люба сделала явное усилие над собой, однако у нее ничего не вышло, и она, прикрыв рот ладошкой, все-таки зевнула.

— К сессии готовлюсь, — ответила Люба. — Прихожу с работы — за учебники, до двух-трех ночи занимаюсь, потом на скорую руку пью чай с печеньем, а после — в кровать. Утром встаю — спички в глаза, чтобы на ходу не закрывались, и топаю на работу.

И она снова, на этот раз нисколько меня не стесняясь, широко зевнула.

— Это хорошо, — похвалил я.

— Чего же хорошего-то?

— Что ты пьешь чай с печеньем. Ибо древняя мудрость гласит: если под вечер у тебя остались силы хотя бы на то, чтобы держать в руках ложку, значит, день прожит не зря.

— Да ну вас, Иван Петрович! — рассмеялась Любочка. — Все шутите.

Я улыбнулся:

— Нам шутка строить и жить помогает. Знаешь что, выполни-ка мне распечатку с камеры наблюдения. Нужно фото нашей бедолаги-клиентки. И попробуй поймать нужный ракурс. Такой, чтобы ее сразу можно было бы узнать.

— Каков формат снимка?

— Классический: девять на двенадцать. Тебе чаю сделать?

— Спасибо, Иван Петрович, я уже, — ответила Люба, придвигая клавиатуру компьютера.

Я прошел за ширму, чтобы приготовить себе чашку чая.

Что там Белецкая спрашивала у Любочки, когда явилась к нам в первый раз? Почему у нас над входом нет видеокамеры? Ошиблись вы, Виктория Львовна. Камера у нас над входом имеется, только невооруженным глазом разглядеть ее практически невозможно. В конце названия фирмы «Надежда» — розыск пропавших и частные расследования.», как предписывают правила грамматики, стоит точка. Так вот, эта точка и есть объектив той самой видеокамеры. Мощная немецкая оптика, автоматический механизм наведения на объект и автоматическое же увеличение... Короче говоря, обошлась нам с Любой эта камера недешево.

Я налил себе чай, достал из кармана карамельку, вышел из-за ширмы. Люба продолжала возиться с компьютером.

— Иван Петрович, — обратилась она ко мне, когда я усаживался в кресло, — вы диагностику двигателя вообще-то проводить собираетесь? Или хотите, чтобы он заглох у вас в самый ответственный момент?

— Посмотрим, что скажет на это мой финансовый директор: средства мне выделены будут?

— Иван Петрович! — Люба даже обиделась. — Да хоть сейчас!

Я улыбнулся:

— Сейчас не нужно, Любушка. Вот расхлебаем кашу с Викторией Львовной, и единственным местом, где тебе придется меня искать, будет автосервис.

Должен вам признаться, друзья, что «старушка» моя только с виду рухлядь, которой давно пора на пенсию. Она имеет форсированный до двухсот «лошадей» двигатель, усиленное шасси, антиблокировочную систему тормозов, за семь секунд разгоняется до ста двадцати и на ровной дороге, не напрягаясь, идет со скоростью сто пятьдесят — сто восемьдесят километров в час. Правда, любит иногда покапризничать, как, например, вчера ночью, в поле, но к этому ее, наверное, просто внешний вид обязывает.

Я сделал последний глоток чая, Люба протянула мне три снимка.

— Посмотрите, какой, на ваш взгляд, самый удачный? — спросила она.

Я на скорую руку просмотрел их и сложил все в карман.

— Думаю, все три и сгодятся, — сказал я, вставая с кресла. — Спасибо тебе, добрая женщина.

Снова классический фасад и три вопросительных знака над входом. При дневном свете все это выглядело так же неплохо, как и вчера, в мягком свечении неона. Я толкнул дверь, вошел внутрь.

Метрдотель, солидный мужчина лет сорока, не бросился рассыпаться передо мною в извинениях. Он просто преградил мне дорогу и вежливым тоном сообщил, что нынче они закрылись раньше обычного и откроются теперь только в восемнадцать ноль-ноль.

— Спасибо, — ответил я. — Но я сегодня уже отобедал. Я здесь по другой причине.

— Слушаю?

— Я хороший друг вашей официантки Веры. И она заверила меня, что персонал ресторана может здорово помочь мне в одном очень важном деле. Не могли бы вы сдержать ее обещание?

Мне показалось, что мэтр от подобной наглости слегка ошалел. Глаза его чуточку округлились, он судорожно сглотнул и наверняка немедленно указал бы мне на дверь, но я вовремя прижал правую руку к своей груди.

— Ради бога, прошу меня простить, — предельно искренне произнес я. — Но дело действительно очень важное, от его исхода зависит жизнь человека. И... если честно, то с вашей Верой я познакомился лишь вчера вечером, и она, конечно же, ничего мне не обещала. Так смогу я рассчитывать на вашу поддержку?

Мэтр, грудь которого уже была полна воздуха, медленно и аккуратно стравил его. После еще раза два глубоко вздохнул, успокаиваясь, и спросил:

— Что вы хотели?

Я достал распечатку кадров видеозаписи, протянул ему.

— Мне нужно чтобы ваши девушки очень внимательно посмотрели на фото и сказали, когда последний раз приходила сюда эта дама. А самое главное, с кем она приходила. Женщина, согласитесь, эффектная, не запомнить такую очень трудно. Если в тот день была ваша смена, то, может быть, и вы ответите на мой вопрос.

Мэтр довольно долго рассматривал все три снимка, после чего отрицательно покачал головой.

— Вы правы, — сказал он. — Если бы я ее увидел, то уж не забыл бы. Но, к сожалению, я, скорее всего, в тот день не работал, а мой прежний сменщик погиб три недели назад. Его машина сбила... Пойдемте-ка в служебку, поговорим с девочками. Только сначала обождите минутку, я на дверь крючок накину...

Девушки-официантки тоже очень внимательно разглядывали снимки, но так же, как и мэтр, ничего утешительного сказать не смогли. Лишь одна из них высказала замечание, что костюмчик, в который была одета Белецкая, вполне заслуживает того, чтобы его похвалили.

— И последний вопрос, граждане, — сказал я, убирая снимки в карман. —